Консервный ряд

Вечеринка обойдется, чтобы не было стыдно, думаю, долларов в десять-двенадцать.

Друзья переглянулись.

– Рыбзавод «Эдиондо» нанимает на работу, – сообщил Хьюги.

– Только не это, – поспешно возразил Мак. – У нас хорошая репутация, этим рисковать нельзя. Мы ведь как? Наймемся и работаем хоть месяц, хоть два. А сейчас нам работа нужна на день, другой, обманем – и плакала наша репутация. Припрет нас – на работу ведь никто больше не возьмет.

Все энергично закивали.

– Я вообще думаю, – сказал Джонс, – месячишко – полтора поработать: ноябрь и декабрь до Рождества.

Хочется в этом году индейку зажарить.

– Было бы здорово, – подхватил Мак. – Я знаю одну ферму в долине Кармел, там сейчас индюков тысячи полторы гуляет.

– В долине Кармел? – навострил уши Хьюги. – Я там когда-то собирал для Дока черепах, раков и лягушек. Он платил за одну лягушку пять центов.

– И мне, – вспомнил Гай. – Я поймал за один раз пятьсот квакушек.

– Если Доку нужны лягушки, то дело в шляпе, – объявил Мак. – Пойдем вверх по реке Кармел, устроим привал. Доку не будем объяснять, что и зачем. Но угостим мы его чертовски здорово.

Благостное волнение воцарилось в Королевской ночлежке.

– Гай, – сказал Мак, – выгляни за дверь, стоит ли на месте его авто?

Гай поставил на стол стакан и выглянул.

– Нет еще.

– С минуты на минуту будет, – сказал Мак. – Вот как мы все это обстряпаем…

Глава VIII

В апреле 1932 года в котле на «Эдиондо» опять лопнула труба, третья за две недели, и совет директоров, состоявший из мистера Рандольфа и стенографистки, решил, что дешевле купить новый котел, чем то и дело останавливать старый.

Новый котел вскоре привезли, а старый выволокли на пустырь между лавкой Ли Чонга и «Ресторацией Медвежий стяг» и поставили на колоды дожидаться, пока мистера Рандольфа не осенит, что еще можно из него выжать.

Постепенно заводской механик извлек из котла все его внутренности латать другое изношенное оборудование. Лежащий на колодах котел походил на старый локомотив без колес. Наверху у него была зачем-то большая дверь, а с одного конца маленькая дверца топки. Шло время, металл ржавел, краснел, трухлявел; вокруг котла буйно разрослись мальвы – осыпающаяся ржавчина служила хорошим удобрением. Цветущий мирт обвил бока, дикий анис приятно раздражал обоняние. Кто-то бросил рядом с котлом корневище дурмана, оно не погибло, скоро из него вырос мясистый стебель и над дверцей топки повисли огромные белые колокольчики, источающие по ночам томительный аромат любви, неправдоподобно сладкий и пьянящий.

В 1935 году в котел этот въехала семья – мистер и миссис Сэм Мэллой. Жилье оказалось надежное, просторное и сухое – котел уже давно был пустой.