Короткое лето

Ну медведь-шатун тоже случайному человеку может сонным показаться…

— Долго вы до нас добирались, Вячеслав Владимирович!

— А вы, товарищ Могилевский, могли позвонить. Телефон мой у вас есть.

Дознаватель пропустил намек мимо ушей и спросил:

— Были здесь сегодня?

— Да. А что случилось? — уточнил я, оглядев невредимую витрину ювелирного салона. На стеклянной двери с внутренней стороны была вывешена табличка «Учет».

Могилевский достал блокнот и карандаш.

— Во сколько приехали?

— Что здесь случилось? — попытался я прояснить ситуацию, прежде чем отвечать на вопросы.

Дознаватель смерил меня тяжелым взглядом.

— Скоро вы обо всем узнаете. А сейчас отвечайте на вопрос: в какое время вы сюда пришли.

— Около половины одиннадцатого.

— А точнее?

— Не знаю. Я выписал чек, на нем должны были проставить время покупки.

— А ушли в какое время?

— Десять сорок. И не ушел, а уехал.

— Вот так точно?

— Решал, куда ехать, поэтому посмотрел на часы.

Могилевский хмыкнул, попросил показать часы и записал их показания в блокнот. Затем внес туда же данные с экрана служебного чарофона.

— Куда поехали?

— Домой.

— Это туда? — указал дознаватель в сторону пересечения Южного бульвара с Красным проспектом.

— Именно.

— Видели здесь кого-нибудь?"

"— Передо мной были две женщины. Ушли почти сразу.

Могилевского эта информация не заинтересовала, и он уточнил свой вопрос:

— На выходе никого не видели?

Я ненадолго задумался, потом покачал головой.

— Нет, никого.

— На парковке машины были?

— Точно не было. Спокойно развернулся.

— На чем приезжали? Модель, цвет, регистрационный номер.

Я продиктовал все данные, тогда дознаватель махнул рукой курившему у «газели» подчиненному:

— Варламов! Ходь сюды! — А когда тот выкинул бычок в урну и подошел, потребовал: — Запроси в информационном центре записи с камеры на перекрестке Южного и Красного.

Могилевский протянул подчиненному блокнот и отпустил, а сам крикнул:

— Горин! Твой выход!

Из-за угла салона появился смутно знакомый дружинник, за ним вышли те самые дамочки, что покупали «Пандору». Меня они узнали с первого взгляда и принялись что-то горячо обсуждать между собой.

Что-то? Меня они принялись обсуждать. Меня!

— Запротоколируй показания! — крикнул Могилевский.

— Юрий Васильевич, — проговорил я вполголоса, впервые назвав дознавателя по имени-отчеству, — что ж вы мне дело так откровенно шьете…

— Спокойствие, Вячеслав Владимирович, только спокойствие. Никто вас ни в чем не обвиняет.

Слово «пока» не прозвучало, но произносить его вслух и не было никакой нужды.

Пока ни в чем не обвиняет. Пока.

В кармане задергался чарофон. Я ответил на вызов — звонил Иван.