Короткое лето

— Вряд ли я мог оказаться в двух местах одновременно, так?

Могилевский хмуро глянул на меня и криво усмехнулся:

— Мы посекундную проверку сделать можем.

— А я сделал, — влез в разговор Варламов. — Машина пересекла перекресток через двадцать секунд после вызова.

— Вот как? — удивился дознаватель и оглядел бульвар. — Где разворачивался?

— Прямо тут.

Могилевский переглянулся с подчиненным и уставился на меня:

— Тогда, получается, грабители должны были зайти внутрь, как только машина отъехала от салона! Точно никого не было?

— Там рельсы, поэтому не отвлекался и по сторонам не смотрел.

Дознаватель выругался.

— А теперь, Вячеслав Владимирович, поскольку вы были в магазине непосредственно перед грабителями, придется пройти внутрь и рассказать нам обо всех изменениях. Варламов, протоколируй.

— Только не натопчите там! — крикнул криминалист. — И не трогайте ничего, еще отпечатки пальцев снимать!"

"Я вслед за Могилевским поднялся на крыльцо салона и не удержался от не относящегося к делу вопроса:

— А камеры на всех улицах стоят?

— Какой! — досадливо махнул рукой дознаватель. — Кроме Южного бульвара, почти нигде нет.

Варламов открыл дверь, запуская нас внутрь, и первое, что бросилось в глаза, — это опустевшие витрины. Грабители унесли абсолютно все. Пол был усыпан мелкими осколками рассаженных стекол. Касса стояла открытой, на прилавке в беспорядке валялись выписанные чеки.

Ага! Вот как на меня вышли!

По чеку.

— Зачем было разбивать стекла? — удивился я. — Могли взять у консультанта ключи от витрин.

— Запиши! — приказал подчиненному Могилевский. — Товар был на месте, когда вы уходили?

— Разумеется!

— Много было свободных мест?

— Не обратил внимания.

— Проходите! Осмотритесь.

Я вышел в центр торгового зала и вдруг заметил торчавшие из-за стойки консультанта ноги. Штанины задрались, открыв черные носки, каблуки мужских туфель были стоптаны с внешних сторон.

Не спрашивая разрешения, я заглянул туда и отступил, не в силах побороть гримасу отвращения. Охранник едва ли успел хоть что-то почувствовать — его убили чисто, распахнутый пиджак открывал окровавленную в районе сердца сорочку, — а вот макияж девушки-консультанта оказался смазан, словно кто-то зажал ей рот, прежде чем ткнуть ножом под левую грудь.

— Вячеслав Владимирович, — словно специально выгадал момент для очередного вопроса Могилевский, — чек выписан в десять тридцать четыре, а ушли вы отсюда только в десять сорок. Что вы делали эти шесть минут? Вы же не курите, так? Флиртовали с убитой?

Я решил, что шила в мешке не утаишь, и ответил вопросом на вопрос:

— Гравер, что с ним?

— А почему вас это интересует?

— Я был у него, обговаривал детали заказа. Хотел сделать дарственную надпись.