Лабиринт Ванзарова

Он был выше и шире в плечах. На любительском ринге Ванзаров и не таких заваливал. Устраивать поединок в больничном коридоре было не слишком вежливо.

– Как внезапно Константин Владимирович очнулся, – сказал он, будто у них врачебная конференция. – Столько времени в кататонии и вдруг пришел в себя.

Ванзаров покачал головой, добавив что-то вроде «ай-яй-яй» или «ой-ей-ей».

Санитар сомневался, можно ли говорить с посторонним, но благостный вид и какая-то особая уверенность, исходившая от господина, убедила.

– Закричал так, я чуть с табурета не свалился, – доверительно сообщил он.

"– Что вы говорите, коллега? Ну надо же… Трудно поверить, – сообщил Ванзаров, будто близкому приятелю. – А мы как раз с Сергеем Николаевичем обсуждали: как доктор Охчинский может побороть недуг. К нему кто-то заходил?

– Посещения доктор Успенский строжайше запретил. Да и я на сестринском посту дежурил.

– Но ведь медицинская сестра заходила с уколом? – наугад спросил Ванзаров, не вполне представляя, что дают больным по утрам. Его общение с психиатрией напоминало беспощадный бой.

Санитар мотнул головой, похожей на чугунное ядро.

– Доктор Успенский назначения отменил. Потребовал полный покой.

– Завтраком хоть Константина Владимировича накормили?

– Сергей Николаевич сам с ложечки бульоном кормит, не доверяет, – печально добавил санитар.

– Да, коллега, методика верная, – сказал Ванзаров, подумав, что быть доктором не слишком сложно: главное назваться. Немного уверенности, спокойствия и многозначительный вид. Остальное больные сами додумают. – Что же доктор Охчинский закричал? Как обычно?

– Как сказать, – санитар замялся, не зная, что означает «как обычно».

Ванзаров покивал самым многозначительным образом.

– Ну, конечно, этого следовало ожидать. Пора, пора, пройду в палату, помогу Сергею Николаевичу.

Санитару не хотелось держать такого приятного господина, но нарушать приказ Успенского – того меньше.

– Прошу простить, доктор приказал никого не впускать, – сказал он, словно жалея, что вынужден проявить такую невежливость.

– Все верно, коллега, посторонних нельзя пускать, – ответил Ванзаров и похлопал санитара по плечу.

– А вы кто будете?

– Консультант по вопросам гипнотического воздействия, – Ванзаров легонько поклонился и, оттиснув санитара, проник в палату и захлопнул дверь.

Комната мало походила на больничную обитель. На окнах нет решеток, вместо лампочки в клетке висела небольшая люстра, стены оклеены бумажными обоями в мелкий цветочек. Имелась настоящая кровать с толстым матрацем, а не больничная панцирная, столик и два стула.