Две сироты для миллиардера

Все моя болезненная любовь вспыхивает с новой силой, он разжигает пожар. Сильно, остро, до диких судорог. Он выпускает на волю мою одержимость, срывает с нее цепи. Больше не контролирую себя. Целую его в ответ. Вкладываю всю свою любовь… признаюсь ему… не словами… сердцем. Он должен услышать, как мое сердце выстукивает его имя. Как я ждала его каждую секунду, минуту, каждый час, каждый день, каждый год.

Он прерывает поцелуй. Берет мое лицо в капкан своих ладоней. Смотрит мне в глаза. Нет, он не смотрит, он оплетает сладкой паутиной. И я позволяю все. Не понимаю, как смогла выжить без его поцелуев, без касаний, без его запаха, без близости… Мои чувства стали еще сильнее.

Все что угодно, только пусть больше не отпускает.

- Вы ошиблись, Елизавета, - проводит большим пальцем по моим губам. – Я Сергей. Сколько еще раз мне повторить свое имя, чтобы вы его запомнили?

Глава 35

- Если очень долго лгать, то можно поверить в собственную ложь, - перехватываю его руку, исследую пальцами. Те же руки. Сейчас никаких сомнений. Только бьют током гораздо сильнее, до нутра прошибают. – Она въедается так глубоко, что становится частью человека.

А вы ведь так долго практиковались в этом мастерстве, С... е… р… г… е… й, - произношу ненавистное имя по буквам, глядя в его жестокие и все равно завораживающие глаза.

- Оу, мне далеко для профессионала, коим являетесь вы, несравненная Елизавета, - на чувственных губах жесткий оскал. Сжимает мою руку так, что кажется, кожа плавится и его пальцы кости ломают.

- А вы еще и фантазер, - выдергиваю руку. – Если вы, Сергей, - не скрываю насмешки в голосе, - То, как вы можете делать подобные выводы о незнакомой женщине?

Заставляю себе сделать шаг назад.

Нельзя мне находиться так близко к нему, мозг плавится, а не способна думать. Одно касание, один поцелуй и я едва не утратила себя. Снова.

Губы все еще пекут. Как же хочется продолжить! И это после его гадких выходок?! После откровенной лжи мне в глаза?!

Он изменился. Стал еще более расчетливым и подлым. Он откровенно издевается. А я дурочка ведусь. И понимаю, что у меня недостаточно сил противостоять.

Ведь знаю, что это он. Не понимаю, зачем операция? Зачем смерть? Что он вообще делал в тюрьме? Но перепутать его я не могу.

В любом облике узнаю. Он постыдным и болезненным клеймом отпечатан у меня на сердце. И не вывести эту метку, до конца дней не избавиться.

- Интересно, когда принимаете ласки престарелого женишка, о чем вы думаете? О цене, которую платите? О теле, которое продаете? О преследуемых целях? – каждое слово, каждая буква пропитаны таким презрением. Он хлестает меня по щекам своим голосом, изменившимся, другим, но все с теми же характерными нотками.

Прошло столько лет, а Богдан продолжает морально меня уничтожать.