Две сироты для миллиардера

Боль становится только сильнее, и я не знаю, как мне избавиться от мучений. С ужасом понимаю, что без него, даже такого, мои мучения будут еще сильнее… Ненавижу его за свою одержимость.

Ударяю его ладонью по щеке. Касание обжигает. Внутри у меня апокалипсис, кровавые слезы оставляют обжигающие раны.

- Да, Богдан, - больше не могу называть его Сергеем и поддерживать этот фарс. Ударяю его еще раз. Он стоит как скала, не делает попыток увернуться или помешать мне. И я продолжаю, пощечина за пощечиной, больно… не ему мне… Каждый удар – еще один нож прямо в сердце.

– Я каждую секунду думаю о цене! О том, что вокруг только монстры и предатели! Что вы знаете о безысходности? – отскакиваю от него. Задыхаюсь. Как же сложно дышать с ним одним воздухом. Ладонь огнем горит от касаний к его коже.

- Снова забываетесь, я Сергей, - ни один мускул не дрогнул на лице. Только радужка глаз становится практически черной, и в середине золотистой бездны, бушует обжигающее пламя, кажется, я плавлюсь. – Безысходность моя извечная подруга. Но скажу по секрету, когда она загоняет в тупик, она всегда оставляет шанс на спасение.

А вот найти его – это выбор и желание каждого.

- У вас есть дети? – в горле пересыхает от этого вопроса.

Богдан едва заметно вздрагивает. Задела его. Почему?"

"- Да, - отвечает очень хрипло, лицо бледнеет.

Отшатываюсь, как от удара. Я-то знаю, что у него есть дети. Но… он же не про них. Он про другого ребенка, от другой женщины… Наверное… не один малыш… Подозревать и знать – это настолько разные вещи. Только сейчас это понимаю.

Пока я мучилась от любви. Растила его детей… Он просто строил свою жизнь…

По всей видимости, не все получилось.

Раз он снова женится. Но у него есть дети… от другой… Он просто жил дальше… Вот это осознание, оно хуже всего, оно медленно убивает, заставляет чувствовать себя ничтожной и жалкой, с моей никому не нужной болезненной одержимостью монстром.

И насильно ведь мил не будешь. Это я страдала и не смогла забыть. А он пошел дальше… забыл…

Не до конца, но забыл. И сейчас просто издевается. Знает ведь кто я, а играет этот спектакль. Он хуже Льва. Он исчадие ада.

Мой персональный палач. Ненавижу! Как же я его ненавижу!

- На что вы готовы, чтобы уберечь своих детей? – прислоняюсь к холодной кафельной стене. Мне плохо, ноги не держат. Внутренности выкручивает, а сердце обливается кровью. Но я готова на сделку с этим дьяволом, готова на все, лишь бы он помог спасти моих детей… наших…

- На все, - отвечает без раздумий.

И столько решительности в глазах, столько любви… к другим детям… А Катюша и Коля, он о них даже не знает. Их для него не существует.