Лесной глуши неведомые тропы

Из стражей тамошних. А оно уж и видно стало, что тяжелая ходит. Осерчал, видать, крепко, что негодный товар ему подсунули, да поколотил всю. До утра, бедняжка, мучилась, пока скинула.

И меня в это время не было в Трех Холмах! Никто бедной Мире не сумел помочь!

Меня будто вихрем снесло со скамьи.

— Я пойду к ней.

— Сходи, дочка, сходи. Ей-то все утешение будет. А то лежит белая вся, лица на ней нет.

Я не помнила, как взбежала по лестнице и очутилась перед комнатой Миры. Толкнув дверь, обомлела: как и говорил Ирах, моя бывшая подруга лежала среди подушек с бледным лицом, покрытым испариной.

— Я не хочу… — она устало повернула голову на звук и замолчала.

— Мира…

— Илва?

— Как же так? — мои руки уже ощупывали лоб, отыскивали на шее живчик, тянули вниз одеяло.

— Не надо, — Мира слабо отмахнулась, — оставь меня.

Я взяла ее бледное, исхудавшее лицо в свои ладони.

— Кто это сделал? И почему?

— Корин, — чуть слышно шепнула она.

Ах вот оно что. Корин — это тот самый страж из Старого Замка, который частенько наведывался к Мире «в гости».

— Почему он так взбесился? Почему бил тебя?

Мира отвернулась к окну и прикусила бескровную губу.

Другого ответа мне и не понадобилось: наверняка отчаянная подруга решила провернуть с ним ту же хитрость, что и с Энги, и попыталась сделать из него отца для своего ребенка. Вот только она не учла, что не все мужчины похожи на Энги и готовы такое простить.

— Мне придется тебя осмотреть, — со вздохом сказала я. — Только вначале сбегаю домой, за травами.

— Илва, не надо, — слабо запротестовала Мира, но я ее уже не слушала.

Стрелой пролетев мимо Ираха и недоумевающего Энги, я со всех ног побежала домой.

Какое счастье, что Руне, или кто там еще хозяйничал в нашем доме, не понадобились травы и нехитрые лекарские приспособления! Я не глядя сгребла в суму все, что осталось на полках, и не щадя себя и не сбавляя шага, так же быстро побежала назад. Если Мира продолжает истекать кровью, то следующий день может не пережить.

К счастью, все обошлось. Я провозилась с ней до темноты, не обращая внимания на жалобные всхлипы и протесты — Мира уверяла, что ей лучше умереть, чем жить на этом свете.

— Умереть ты всегда успеешь, — в очередной раз повторила я и заставила ее выпить зелье.

 — А теперь спи, тебе поправляться надо.

Когда я вышла во двор трактира, Энги уже успел отвести лошадей Огнеду и вернуться обратно, и теперь вместе с Ирахом грузил на телегу клетку с моими курочками и короба с наворованным добром. Надутая, как индюк, Руна наполняла корзины овощами, мешками с фасолью и мукой и прочей снедью, которой у нас не было прежде."

"— На золотой вы могли купить во сто крат больше, — ответил на мой немой вопрос Ирах. — Не отказывайся, дочка.