Лето волков

Услышал осторожные шаги. Женщина, оглядываясь, стараясь не издать ни звука, подходила к хате. Курточка у нее странно оттопыривалась, рука поддерживала полу, чтобы предмет не вывалился под ноги.

У калитки тихая гостья вступила в полосу света, блеснули глаза. Эти глаза нельзя было спутать ни с чьими иными. Жена кузнеца Олена почему-то не хотела, чтобы кто-то видел, как она идет к двоюродной сестре.

Иван сделал полшага. Олена вздрогнула и замерла. Она смотрела на лейтенанта так, будто не знала, поддаться ей испугу от неожиданной встречи или, напротив, обрадоваться. Огромные, наполненные карими искрами глаза ее наполнились слезами.

– Иван Николаевич, – сказала Олена. – Пожалеть ее надо. Я вас дуже прошу! Вы же… вы такой…

Лейтенант протянул руку. Олена, не отрывая от него взгляда, медленно, как в гипнозе, достала из-под полы курточки поблескивающую скрыньку, передала ее на ладонь лейтенанта. Вещичка была тяжелой, Иван прижал ее к боку.

Олена вдруг сделала шаг и опустила голову на грудь Ивана.

– Ну что вы, что вы! – он гладил ее, другой рукой придерживая скрыньку. – Да все будет хорошо… Доброе у вас сердце!

Она всхлипнула, вдохнула запах гимнастерки. Руки ее висели, как отшибленные. Или же она просто боялась поднять их, чтобы они не совершили того, чего им хотелось – обхватить шею лейтенанта, пригнуть его голову поближе к губам. Олена уже забыла, что такое поцелуй.

19

Иван постучал в приоткрытую дверь.

– Та открыто ж… Ваня? – голос Вари гулко прозвучал в пустой хате.

Она была в новом файдешиновом платье, в сапожках. И очень старалась быть веселой и беззаботной. Увидела скрыньку и рассмеялась.

– Надо же. Добыл! А чего показываешь? Конфискуешь, так конфискуй!

Гнат храпел на полу, свернувшись по-кошачьи. Рядом стояла пустая сковорода. Иван оглянулся.

– Все распродала, – улыбаясь, сказала Варя. – Шо давали, то брала. «Зингерок» только жалко: был как товарищ. Уехал за четверть цены. Ты, Ваня, людям служишь, за их счастье борешься. Скажи, чего люди жалуются, шо нема ни копейки, а хорошую вещь задешево купить, так у всех сотенные?

– Других людей нам Бог не дал, – Иван повторил слова Глумского.

– Ваня, ты у нас в Бога начал верить? От дела!

Иван стоял, похоже, в нерешительности. Глаза скосил в сторону, чтобы не смотреть на Варю в файдешиновом платье, гибкую, тонкую, не по событиям праздничную. Он знал, что может со временем забыть саму Варю, ее смех, голос, но не тело. Пальцы не забудут! Губы, ноздри не забудут!

В открытую дверь тихо вошла Кривендиха. Бросила взгляд на скрыньку, которую Иван поставил стол.

– Ой, товарищ лейтенант, вы с подарком на прощанье?

– Шо забыла купить, Кондратовна? – спросила Варя.

– Та… Варя, може, шось осталось? От шкап дуже интересный.

– Уже не мой.