Лето волков
О чём книга «Лето волков»
В Гуте, на станции, где давно не было ни жителей, ни поезда, лейтенант отдал последний талон. Все вокруг обрело дикую атмосферу: разбитые здания и жерди сколоченных столовых, ветки шелковицы с плодами на глазах потемневали. Ветер качал старую деревню, заставляя ее казаться заброшенной временем местностью....Заедут!
Варя с вызовом посмотрела на Ивана и неожиданно сделала танцевальный оборот. Файдешин взвился.
– Ну что, Кондратовна? Платье новое за сотенную хочешь?
– Да я ж не влезу, – Кривендиха была ошеломлена предложением.
– За сотенную влезешь. Оно ж стоит не меньше семиста.
– Ой, Варя, соблазнительно торгуешься. Ну, за семь червонцев…
– Побойся бога, Кондратовна! А то лейтенант купит! На память! Купишь, Вань?
– Беру! – поспешила Кривендиха. – Може, Валерик женится…
– Так подберет девку под платье, – договорила Варюся.
Она открыла дверцу шкафа, превратив ее в ширму. Платье, шурша, упало к ногам. Варя вышла, накинув на себя пальтецо. Протянула Кривендихе невесомый файдешиновый комок.
– Ой, Варя, шо ж ты его мнешь? Такое ж платье, як облачко на небе… – Кривендиха встряхнула платьице, сложила. – Зараз сбегаю за сотельной.
Она поспешно исчезла.
– Ну, конфисковал? Отвернись, переодягаться в дорогу буду!
– За тобой заедут? – спросил лейтенант.
– То забота, чи хочешь знать, кто заедет? Не с ним еду, Ваня.
– И куда?
– На Кудыкину речку, где вода память смывает!
Быстро переодевшись, она посмотрела в зеркало на внутренней стороне дверцы. Увидела чужое отражение: молодую женщину, собранную в дорогу, короткий жакетик, прочную шерстяную юбку, расклешенную, чтобы не стеснять шаг и позволять взбираться на подножки и в кузова машин. Волосы, конечно, длинны. Мокеевна права: «время насекомое». Но пусть останутся!
Причесалась перламутровым гнутым гребнем. Быстро, умело закрутила сноп волос вокруг головы, воткнула заколки.
– Я готова, Ваня! – обернулась. – Шо ждешь: отпустить или заарестовать? Мне все одно.
Вышла из-за дверцы – лейтенанта не увидела. На столе сияла скрынька. Варя вышла на крыльцо. Сказала в темноту глухарским говорком, которого раньше Иван не слышал: старалась выглядеть городской, нетутошней."
"– Спасибо, лейтенант! Чуешь воздух? Верес зацвел. Ничего не буде мне так жалко, як нашего вереса. С лесных прогалин тяне… Який запашистый! Дитем бегала на Микитову прогалину, каталась по вересу. Он пруткий, як божий матрас, держит, до земли не пускае… Такое было щастя! Ваня! – она боролась со слезой. – Любить хочется! Ой як хочется! Шоб ждать до вечера… на стол накрывать… постель расстилать… целовать в губы… дите колыхать и думать про ще одно… лучше б некрасивая была и голоса не было… як у Тоськи… може, беда стороной прошла бы, на шо я ей была бы нужная?
Иван, не шевелясь, слушал Варю у калитки, в тени вишен.
20
Кривендиха, запыхавшись, вбежала в хату. Валерик, одетый, откинулся на лежаке. Смотрел в потолок.
– Всего за сотельну, – Кривендиха рылась в миснике, погромыхивая тарелками. – Такое сотворяется: там мешки с грошами, тут распродаж… Голова кругом! А ты лежишь, теряешь час. Замлел?
– Думаю.
