Лягушка под зонтом

– Поскольку вы, моя избавительница, – улыбнулся Никита, – и потратили много энергии, ее следует возместить. Садитесь.

Он указал на пышнотелое кресло у окна. Ольга осторожно опустилась на бордовую подушку. Кресло, рассчитанное на гораздо более мощную фигуру, не шевельнулось под ее весом.

Никита достал из буфета, по массивности который был под стать креслу, золоченый пакет, потом – хрустальную вазу. Ольга отметила, что такая же стоит в бабушкином шкафу.

Он выдернул салфетку из стопки крахмальных льняных в том же буфете, смахнул пыль с вазы. Ольга смотрела, как из пакета падают конфеты – белого шоколада, темного, снова белого.

.. Он поставил вазу перед Ольгой.

– Кофе, чай? – спросил он, не глядя на нее.

– Чай, – сказала она и добавила, потянув носом воздух: – Шоколадно пахнет.

Никита кивнул.

– Наталья Петровна, моя няня, любила шоколад.

– Она... Это ее дом? – тихо спросила Ольга.

– Теперь мой.

– Понимаю. – Ольга кивнула.

Она посмотрела на него. Глаза удивили Никиту – такими светлыми бывают промытые стекла, которые чуть-чуть затемняет занавеска из тончайшей серебряной органзы.

– Вы знаете, – говорил он, насыпая чай в абсолютно белый заварочный чайник, – недавно я сделал для себя открытие.

Никогда не думал, что кофейный боб, набитый масляными семенами, не маленький, а размером с приличный кабачок.

– Вы думали, что он...

– Я думал, он похож на кофейное зерно.

– Значит, правду говорят, что мужчину можно поймать на сладкое? – спросила она, наблюдая, как Никита ставит на стол чашки, такие же белые, как и чайник."

"– Вероятно, – предположил он усмехаясь. – Если учесть, что древние ацтеки пользовались ритуальным наркотиком, который назывался чоколатль.

В Европе он стал светским афродизиаком. Потом, через столетия, вернулся в Америку как самое обычное лакомство. – Никита удивлялся: да о чем он говорит с молодой женщиной – лягушки, шоколад? Но слова сами собой выскакивали, руки наливали чай, подвигали чашку гостье, потом себе, тянулись за шоколадом к вазе, втайне надеясь столкнуться с ее рукой... – Но реакция на шоколад, точнее, на теобромин, который есть в нем, – продолжал он, – зависит от головы. – Он заметил, как ее взгляд замер на нем. – Теобромин – стимулятор. Поэтому сила его воздействия зависит не от концентрации, а от нейрохимической готовности мозга ответить, – поспешил объяснить Никита.

Ольга отправила в рот кусочек темного шоколада и спросила:

– Вы хотите сказать, что древний ацтек обретал необыкновенные способности больше от головы, чем от шоколада?

– Примерно так. Мы с вами можем проследить за собой. Я уверен, что ничего, кроме прилива бодрости, не почувствуем.

Разве? Ольга хотела возразить, что она уже чувствует что-то, чего не ощущала никогда прежде.