Лихие. Депутат

— Я же чуть с ума не сошла! Уехал утром на работу, пропал на несколько дней, а потом тебя на военном вертолете с пулевым ранением из Грозного привозят! Ну ты нормальный вообще? Почему мне ничего не сказал?

— Мы же договорились, Ленок, — ответил я, поглаживая ее по вздрагивающим плечам. — Это закрытая тема. Мы с тобой мою работу не обсуждаем.

— У тебя свадьба через десять дней! — подняла она голову. — Это мы хотя бы обсуждаем?

— А ничего, что я раненый? — удивленно посмотрел я на нее.

— Ничего, — решительно ответила она. — Я столько лет терпела, и ты потерпишь. Мне уже и платье из Милана привезли. А благодаря твоим фокусам у меня талия каждый день на сантиметр уходит. Мне его ушивать теперь. А платье очень дорогое, между прочим. От Валентино.

— А если я до ЗАГСа дойти не смогу? — удивленно посмотрел я на нее.

— Тогда ЗАГС сам придет к тебе, — уверила меня лучшая половина. — Я уже давно поняла, как в этой жизни дела делаются. Прямо в этой палате и распишемся, если понадобится. Я из-за такой ерунды ничего откладывать не собираюсь.

— Ну, не знаю, Лен… — ответил я. — Тебе бы пересмотреть приоритеты. У меня так-то пуля в миллиметре от мозга прошла.

— Не льсти себе, Сережа, — желчно ответила Лена. — Если бы в том месте мозг был, ты бы в Грозном не оказался.

— Вот такая вот судьба у нас, скромных героев, — вздохнул я. — Никто нас не понимает.

— Люблю тебя, дурачок! — она снова уткнулась мне в плечо и заревела. — Ну хоть о дочери подумал бы! Она каждый день спрашивает, где ты.

От очередного потока слез меня спас звонок телефона, стоявшего рядом на тумбе. Мои все знали, что звонить не нужно, а это значит…

— Сергей Дмитриевич! — услышал я знакомый сухой голос. — Оставайтесь на линии. Борис Николаевич хочет с вами поговорить.

— Тсс… — приложил я палец к губам. — Помолчи немного. Сам Ельцин звонит!

— О как! — удивилась Лена. — И тут тебе покоя нет. Куда тебя теперь пошлют? В Абхазию? Там тоже война идет.

— Хлыстов? — услышал я раскатистый голос в трубке. — Ну что сказать, молодец, решил вопрос. Как самочувствие?

— Иду на поправку, Борис Николаевич, — бодро ответил я. Ну, насколько мог бодро. — Мне болеть нельзя, свадьба через десять дней.

— Ты там совсем, что ли? — озадаченно спросил президент. — Мне доложили, что у тебя ранение черепа и ушиб мозга. Тебе даже вставать пока нельзя.

— Вставать нельзя, а в ЗАГС можно, — ответил я. — И кое-кто говорит, что даже нужно.

— Да, бабы, они все такие, — понимающе вздохнул Ельцин. — Ладно, поправляйся. Как разрешат вставать, набери Коржову. Он скажет, куда приехать за наградой. На корте от тебя сейчас все равно толку мало. Привет жене. — И он повесил трубку.