Лихие. Депутат

— А также чтобы установить личные взаимоотношения с господином Дудаевым… На предмет, так сказать, плодотворного сотрудничества в будущем.

Опрашивал меня следак примерно полчаса, пока заглянувший в палату врач не сделал грозное лицо. Алексеев мигом свернулся, дал мне прочитать протокол, ну и дальше: «с моих слов записано верно», подпись.

— А что там сейчас в Чечне делается? — поинтересовался я, ставя свой автограф внизу документа. — Газеты у нас тут только вчерашние.

— Идет зачистка Грозного, — пожал плечами следак. — Силы оппозиции взяли город, им помогает российская армия. Ходят слухи, что у смежников много дел: взяли в плен с десяток зарубежных боевиков, проповедников. Теперь по ним идет плотная работа.

У меня прямо от сердца отлегло. Если город за нами, то теперь единственный вопрос: смогут ли боевики, лишившись централизованного руководства, отступить в горные районы и начать там партизанскую войну. Референдум о статусе Чечни теперь пройдет под контролем Москвы, формально закрепив республику в составе России. Поставят кого-нибудь местного из оппозиции во главе, он на хлебные места рассадит своих тейповских… Но так везде на Северном Кавказе, какую республику ни ткни. Мир, война, неважно — клановое общество, и ничего с этим не поделаешь. Но федеральным властям эти тейповские разборки и терки даже в плюс — можно играть на противоречиях. Сегодня дал денег и поддержал каких-нибудь Борзаевых, а завтра Седаковых.

Не будет войны в Чечне, и Ельцин станет сильнее. Скорее всего, он легко заберет выборы 96-го. Ведь Чечня — это не только трупы, теракты и прочее. Это черная дыра в экономике. Война как ничто другое сосет народные деньги. Я сильно задумался, а стоит ли мне теперь заигрывать с Зюгановым и Жириновским? Может, перебежать в стан «партии власти»? Ведь, как правильно говорили в одном фильме: «вовремя предать — это не предать, это предвидеть!». Беда в том, что в этой самой «партии власти» — «Выбор России» — сидят такие личности, что мама не горюй… Чубайс, Каспаров, Ковалев, Козырев! Последний так и вовсе не простил мне отжатый дом приемов МИДа. Сто процентов затаил злобу и постарается отомстить. Оно мне надо, в этот гадюшник лезть? Значит, что? Надо делать свой собственный серпентарий. А застолбим-ка Единую Россию на политическом поле тоже. И заберем туда… я еще больше напряг гудящую голову в попытке вспомнить долгоиграющих политиков вроде Примакова, Шойгу и прочих центристов.

— Сергей Дмитриевич! — робко напомнил о себе следак. — Так я пойду?

— Да, иди, — махнул я рукой. — Хотя стой! Как там мои ребята? Гут, полковник, Валерка?

— Их опрашивал другой сотрудник, — следак развел руками.

— Я про здоровье!

— Все здоровы и, насколько я знаю, никто даже не ранен.

У меня от сердца опять отлегло.