Лицо ее закройте. Изощренное убийство

Боялся разбудить миссис Проктор до того, как переставлю часы внизу — их у нас двое. В спальне-то нет ни будильника, ни простых часов. Я обычно завожу каждый вечер свои золотые наручные и кладу на тумбочке у постели. Если бы удалось войти, не разбудив жену, все было бы в порядке. Но не везло мне. Она, видно, не спала и прислушивалась, потому что подошла к лестнице и позвала меня сверху. Тут уж терпение мое лопнуло, я заорал, чтоб немедленно ложилась, я скоро поднимусь. Послушалась — она всегда слушается, — но я-то знал, что очень скоро она вниз пожалует. Все-таки какое-то время я выиграл.

Пока халат свой нацепит да спустится в шлепанцах по лестнице, я переведу часы на двенадцать ночи. Ей, видите ли, обязательно надо меня попоить чаем. Я-то дергался, как бы мне ее в постель отправить, пока городские часы не пробили два часа ночи. И как она не заметила мой жуткий вид! Все-таки мне удалось прогнать ее назад в спальню довольно скоро, и она успокоилась. А уж мне-то было не по себе, доложу я вам! Не дай Бог вторую такую ночь пережить! Можете что угодно говорить о нас и о том, как мы относились к Салли. Но она не очень-то с нами бедовала, сдается мне. Нашла сука себе могилу.

Он выкрикнул грязное слово, а потом еще что-то пробормотал — может, извинения — и закрыл лицо своей жутковатой правой рукой. Какое-то время все молчали, потом Кэтрин сказала:

— Вы не приходили на дознание. Нас это удивило, но кто-то сказал, что вы нездоровы. Боялись, что опознают? Но вам была известна причина смерти Салли и вы понимали, что вы вне подозрений.

Пока Проктор рассказывал о своих приключениях, он очень волновался, отчего говорил легко и свободно.

А теперь надо было оправдываться, и он снова ощетинился и стал грубить:

— Почему это я должен был идти? Да, я чувствовал себя неважно, не до разговоров было. Я-то знал, отчего она умерла. Полиция нам свою версию изложила — в воскресенье утром прислала ко мне парня. Он долго не тянул, сразу спросил, когда я ее в последний раз видел, ну а у меня все уже готово. Вы небось считаете, что я должен был выложить ему все начистоту. Нашли дурака! Салли, пока жива была, помучила нас изрядно, ну а теперь от нее, мертвой, я не хотел неприятности иметь.

Не считал нужным свои личные дела на всеобщее обозрение в суде выставлять. Как вам объяснить? Люди ведь все выворачивают.

— А еще хуже, когда они понимают слишком хорошо, — сказал сухо Феликс.

Худое лицо Проктора вспыхнуло. Поднявшись, он повернулся спиной к Феликсу и обратился к Элеоноре Макси:

— Простите, я пойду. Не хотел вам мешать. Мне просто надо было повидать инспектора. Уверен, все закончится благополучно, но я вам тут не нужен.

«Говорит так, словно тут кто-то рожает», — подумал Стивен.