Любовь по ошибке

-Допрашивать их придется поодиночке и с устрашением. Мне они отвечать отказались, что произошло.

Я достал платок, позорно высморкал Ксю нос и затолкал ее в машину с другой стороны. По дороге молчание становилось все гуще и плотнее. Лена поглядывала искоса, и я понимал, что она продолжает злиться. На Тима, на Ксю, но больше всего на меня. И чем дальше, тем сильнее. Потому что ей страшно хочется сказать «а я говорила», но упрямство и самолюбие не позволяют.

Мда, похоже, не скоро снова окажемся в постели, пробежала огородами мрачная мысль.

Когда мы заехали во двор и остановились у парадной, Тим быстро отстегнул ремень, буркнул: «до свидания, Кирилл» и вылез, проигнорировав Ксю. Лена попрощалась с ней, бросила мне «счастливо», вытащила бустер и пошла вслед за Тимом.

- Нормально повеселились, - пробормотал я, выруливая в арку.

Ксю каменно молчала, но как только выехали на проспект, ее все-таки прорвало.

Козел, говоришь? Что-то мне подсказывало: без провокации не обошлось. Как бы ни было неприятно, приходилось признать: Ксю нападала первой, а Тим держал оборону, отвечая ударом на удар. Но что мне в нем нравилось - не ябеда. И Лене явно предстояло попотеть, чтобы вытянуть из него правду. Скорее, мне удастся расколоть Ксю.

Когда мы приехали, она поднялась из гаража наверх, а я вышел на задний двор развесить на веревке мокрые вещи. Заглянул к ней в комнату - Ксю сидела на кровати, надутая, выпятив нижнюю губу и сморщив подбородок.

- Ну так что? - я сел рядом с ней.

Ксю молчала. С выражением «хоть на куски разрежь - не скажу».

- Ксения, я жду.

Это был тон, который использовался очень редко. Но всегда результативно.

- Он сказал... он сказал... - опустив голову, Ксю теребила бахрому покрывала. - Сказал, что я тупая овца. И что жаль, что у такого отца дочь такая дура.

- Понятно, - кивнул я. - Просто так сказал. Взял и сказал. Ты молчала, ничего не делала, а он взял и сказал. Ясно.

- Ну. я. - губа задрожала, слезы повисли на ресницах. - Пап, а чего он к тебе прицепился?

Я смотрел на нее - как удав на кролика. Дрогнуло жалостью: ведь это же моя девочка, любимая. Но понимал, что если поддамся, можно поставить крест на мечтах о спокойной жизни.

- Я. я сказала. что у него своего папы нет, вот он и лезет к моему. А он.

- Посмотри на меня!

Похоже, мне удалось одним взглядом показать, что об этом думаю. Через секунду начался новый вселенский потоп.

- А теперь сядь и представь, что бы ты почувствовала, если б Тимофей то же самое сказал тебе. О твоей матери. Все.

Я вышел, от души шарахнув дверью. Спустился в сад, походил по дорожке, пытаясь успокоиться. Поднялся на веранду, сел на качели и написал Лене:

«Все выяснил. Сможешь завтра в обед?»

Ответ пришел почти сразу: «Значит, расскажешь. Потому что мне не удалось. Постараюсь».