Лобстер для Емели

На пороге стоял человек-гора с огромной бородой.

– Вы госпожа Гусеница? – осведомился он.

Я молча кивнула. В голове у меня появились нехорошие мысли. Коридор пуст, похоже, на этаже никого нет. Сейчас вижу человека, который прямо вылитый Карабас-Барабас. Он точно гомеопат? Может, не туда попала?

И тут из-за огромной спины гиганта выглянул худенький носатый мальчик в полосатой шапочке и звонким дискантом воскликнул:

– Базилио, не держи гостью на пороге!

Я заморгала. А вот и Буратино! Значит, тот, кто открыл дверь, – Базилио! Наверное, здесь бродит и лиса Алиса, а неподалеку расположено Поле чудес.

«Буратино» захихикал:

– Не бойтесь! Мой помощник только внешне пугающ. Приготовил для вас необходимый набор. Вот!

Гомеопат протянул пакет, а Базилио подал терминал и сообщил:

– С вас двадцать тысяч сорок три рубля девять копеек.

– Сколько? – попятилась я.

– Базилио! – всплеснул руками доктор. – Ты опять забыл про скидку! Девушку прислала наша любимая Варвара Николаевна.

– Так не знал, что она от Озеровой, – начал оправдываться великан.

Раздался звонок. «Буратино» вытащил из кармана мобильный и закричал:

– Побойтесь Бога! Послушайте, я хочу реставрировать памятник, а не купить все кладбище. И что? Да, примерно тысяча восемьсот двенадцатый год! Ну тогда до свидания.

Потом он посмотрел на меня."

"– Простите за неожиданный вопрос. Нет ли у вас знакомых на погостах? Надо отремонтировать наш семейный склеп. Ладно бы, он находился на Новодевичьем, Ваганьковском, Троекуровском кладбище в Москве. Тут уж чек зашкалит. Но мои предки – на деревенском кладбище в селе Хованино. Надо просто открыть дверь усыпальницы, проверить, как в камерах стоят гробы, провести специальную обработку домовин, стен и пола, и все! Да, недешево! Но ведь не миллионы же отдавать! Но реставрировать придется. Вдруг клад найду? В склепах в прежние времена часто что-то прятали.

– С удовольствием помогла бы вам, – забормотала я, – но никак не связана с кладбищами. Мой отец жив, а…

Я замолчала. Не следует сообщать незнакомому человеку, что понятия не имею, где моя мать. Одно время я считала, что она умерла, но потом возникли сомнения в достоверности данной информации.

А еще почему-то слова «Базилио» меня взволновали. Наверное, я просто устала.

– Извините, – выдохнул «Буратино». – Просто цифра ошарашила. Базилио, сколько с нашей посетительницы за лекарство, если вспомнить про скидку? Простите, отлучусь ненадолго, напишу нужную бумагу.

Доктор убежал.

– Двадцать тысяч сорок два рубля, – отрезал Базилио и выжидательно глянул на меня.

– Простите, вы уже называли эту цифру, – тихо заметила я.

– Нет, – возразил великан, – я говорил, двадцать тысяч сорок три рубля девять копеек. Один целковый и девять копеек – скидка.