Ловец

Оставшаяся же невысказанной, она позволила даме резко встать, не теряя лица, и, подхватив под ручку дочурку, величественно удалиться, хлопнув дверью.

Зак в который раз удивил меня. Я прекрасно поняла, в какой ситуации он только что оказался. Начать возражать — значит, растоптать женскую гордость (правда, в данном случае скорее имела место все же гордыня). Проглотить выпад этой любительницы крашенных перьев — обидеть меня.

Едва несостоявшаяся гипотетическая теща Зака скрылась, как Клим, откинувшись на спинку кресла, выдал:"

"— Ух ты! В этот раз даже ваз не разбили! Может, потому, что помолвку еще не заключили? — задумчиво вопросил младшенький, а потом, не дожидаясь ответа, продолжил: — А вот с тем, чтобы представить Шенни как невесту, ты ловко придумал. Надо тоже взять на вооружение. Фиктивная жена — это вчерашний день. Фиктивная невеста — вот это современно.

Родители разом как-то выдохнули от слов Клима, да и я, признаться, тоже. А потом на смену облегчению пришло негодование: этот хитрый плут все подстроил. «Как честный человек», «Ты мне нравишься», романтика, танец, бутон розы… Все оказалось гораздо проще: Зак знал, что отец с матерью приготовили ему новую «кандидатку на обручение», и решил форсировать события. Как ловко он все подстроил. Представил меня этой матроне с дочуркой. Талантливо сыграл в стечение обстоятельств, стервец.

Я сделала шаг в сторону и развернулась всем телом к другу, чтобы высказать все, что думаю о его авантюре, но Зак опередил меня.

— Я не пошутил. Это не фарс. Шенни действительно мне понравилась. Понравилась настолько, что я решил немного поторопить события, чтобы не возникло недоразумений. Если бы матушка так рьяно не пыталась подобрать мне спутниц жизни, то я не имел бы сегодня удовольствия лицезреть взбешенную госпожу Аниту с ее дочерью, Беллой.

— Но я думала… — произнесла матушка Зака рассеянно. — Я же тебе говорила о Бель, я упоминала, что она милая девушка и ей стоит сделать предложение… Вы с ней два раза ужинали у нас.

Ее вкрадчивый голос звучал тихо и… виновато?

— Сын, — от баса отца, вмешавшегося в разговор, я вздрогнула. Так неожиданно он прозвучал. — Мы с твоей матерью, не спорю, подбирали тебе невест, исходя из нашего финансового положения. Да, это постыдно, пытаться торговать тем единственным, что у нас осталось — именем рода. Но мы никогда, слышишь, никогда, не довлели над твоим окончательным выбором. Потому что мы верили, что и в договорном браке можно найти счастье. Мы с твоей матерью тому пример.

Клим при этих словах отца икнул.

— Вы никогда не рассказывали об этом, — младшенький подался вперед.

— Потому что особо не о чем было говорить. Наша помолвка с Элеонорой была заключена, когда нам обоим было по тринадцать. А через пять лет мы поженились.