Ложная девятка

Конечно, до нелюбви к Романцеву, не нынешнему игроку «Спартака», а будущему тренеру всё тех же красно-белых, чувствам к Лобановскому далеко, но всё равно мне не нравился тот стиль, в котором играли его команды.

Как по мне, Валерий Васильевич уж слишком сфокусировался на атлетизме, который во всех его командах превалировал над техникой, мастерством и импровизацией. Грубо говоря, его команды всегда ставили своей целью перебегать соперника.

В этом нет ничего плохого, на самом деле. Физическая форма — это одна из важнейших, если не важнейшая составляющая успеха.

Вот только что делать в ситуации, когда перебегать не получается? Тут-то и возникают проблемы. Нужен нестандартный ход, рискованный дриблинг или удар откуда не ждут, а его нет. Не входят всякие фокусы в план на игру команды под руководством Валерия Васильевича.

Взять хотя бы финал пока что будущего Евро-1988. В группе-то мы голландцев обыграли. А в финале не смогли. В том числе из-за того, что в составе последних нашёлся Ван Бастен, забивший тот самый второй гол.

Но в любом случае Лобановскому, как и Романцеву будущего, кстати, стоит отдать должное. Это тренер с большой буквы.

И его команда довольно легко победила олимпийскую сборную, капитаном которой был мой одноклубник Сергей Пригода, можно даже сказать, что победа первой команды была одержана в доминирующем стиле.

Один гол, второй, третий, четвёртый — и дело сделано. То, что в концовке олимпийцы два мяча отыграли, вообще ничего не значило. Слишком уж хорошо смотрелась первая команда.

В составе которой мне больше всех понравился Черенков. Он и гол забил хороший, и в принципе выделялся техникой и желанием сыграть нестандартно.

По игре Фёдора было видно, что он как раз из той породы футболистов, к которой и я сам принадлежал в будущем.

И раз он в основе сборной, хотя бы и на этой товарищеской игре, то и мне дорога открыта. Нужно только работать, работать и ещё раз работать.

Ну и не делать глупостей, подобной той мценской.

Видимо, воспоминание о той стычке с Боряном отразилось у меня на лице, и это заметил Эдуард Анатольевич. Тренер дубля сидел на трибуне рядом со мной и периодически крутил головой по сторонам.

— Слав, ты чего загрустил? — спросил он меня.

Я хотел было, как говорится, отмазаться, но затем решил рассказать Стрельцову всё, что случилось.

Он выслушал меня, и в конце моего рассказа на лице великого футболиста читалась плохо скрываемая досада. Вернее, даже злость.

— Вот не ожидал от тебя, Слав, такой глупости, — сказал он. — Ты же не дурак и сам должен понимать, чем подобная дворовая игра может кончиться, да и чуть не кончилась, на самом деле. Валентину Козьмичу я, конечно, ничего говорить не буду, но только на первый раз.