ЛВ 3 (СИ)

Со мной или нет уже не важно, мне не важно, но она должна жить. Такая какая есть. Не яблоней, не деревом каким-то, не призраком, не… Просто ответь!

Эфа ответила тихим:

— Мне это неведомо.

Аспид глухо простонал. Помолчал немного, и спросил:

— А сейчас что?

— Сейчас выживет.

— И на том спасибо, — только вот благодарности в его реплике не было.

Постояла эфа, на аспида глядя, а затем тихо сказала:

— Мою магию не примет она, а вот тебя принимает, ты для нее свой уже, родной почти. И коли хочешь помочь — помоги сам. Ткани перевязочные, мази лечебные, настои травяные — я здесь оставлю.

Перевязывай осторожно, помни о силе своей недюжинной, о том, что пальцами кость даже не женщины слабой, а воина сломить можешь.

— Помню, — прошипел аспид, — от того сам перевязывать боюсь, в прошлый раз целителю отнес человеческому.

— Сам перевяжи,- повторила эфа. — И не доверяй никому. Вижу правду ты сказал — погибнет она, и ты жить не станешь. Одну утрату ты пережил, второй не перенесешь. Береги свою ведьму, Аедан, не знаю как, но береги.

Кивнул аспид и тут же вспыхнул круг алхимический, а в нем эфа исчезла.

И вот когда исчезла она, из спины аспида словно штырь вынули, тот что держал его спину ровной, плечи гордо расправленными.

Сгорбился аспид, будто постарел за мгновение, ко мне спящей подошел, на колени медленно перед кроватью опустился, руками дрожащими мою ладонь окровавленную взял, к губам поднес, опосля лбом прижался, и простонал едва слышно:

— Что же ты с собой делаешь, ведьмочка моя неугомонная, ну что же ты с собой делаешь…

И столько боли в словах его было, что отступила я, вышла за порог избушки и остановилась в растерянности."

"Тут, на дворе, собиралось в бой войско мое славное, и правду аспид сказал — никого мы в этой войне не потеряли, он, именно он всем жизни сохранил, и это его заслуга огромная, а я за нее даже расплачиваться не стану.

И такой подлой себя почувствовала, такой неправильной, такой…

«Хоззззяйка, — раздался вдруг зов лешего».

И не мой это был леший, мой так меня не называет, а еще от его голоса кровь не стынет, и страшно не становится.

Ну и лешенька мой тут же рядом очутился, на меня посмотрел вопросительно, мол «Это что тут деется?». А я плечами пожала, мне то откуда знать.

«Да, лешенька, — ответила каменному хранителю Гиблого яра».

«Не «лешенька» я тебе, а леший, еще слугой звать можешь. Приказ твой выполнил, да пока не весь. Часть силы леса пробуждающегося чаще твоей идет, ей сила ныне надобна, часть я поглощаю. Новых навкар по ночи не жди, уничтожил уж».

И исчез голос лешего каменного. Я невольно к своему родненькому ближе шагнула, он меня, хоть и призрака, за плечи обнял, сам в растерянности был.

«Знаешь, Веся, я тут все время думал, что ж мне этот леший каменный напоминает».

«И что же?» — спросила я.