ЛВ 3 (СИ)

Мы с Водей в одном одинаковые — мы своих под удар не поставим, и силу что готовит удар мы чувствуем отчетливо. Вот и сейчас ощущали и я и он. И поняли, что готовиться следует к худшему.

Вторая волна будет сильнее. Разов в семь.

— Луняша — маг, — тихо сообщила я лешему.

Водя понял о чем я, и сказал:

«У меня преемник есть, обо мне не волнуйся».

Преемник. Не сын, не наследник, а только преемник. Что ж ты так, Воденька, у водяных обычно по ребенку в каждой речушке да каждом озере, а ты?.. Принципиальный похоже. Впрочем — я тоже.

— Первый удар — мой, — предупредила, тяжело поднимаясь, да на клюку верную опираясь.

Леший было возразить хотел, руки его могучие в кулаки стискивались, да разжимались, взгляд прятал, а что делать — не ведал он, потому что пути другого не было. Гиблый яр такое количество магии испепелит дотла, мой лес Заповедный — сгноит, потому как первыми силу живительную впитают плесень да гниль, опосля сорняки далеко не безобидные, за ними нечисть недоброжелательно настроенная. И все что мне остается — впитать силу в себя, сколько смогу, сколько получится… Остальное поглотит Воденька… Что после нас двоих от того останется? Догадаться не сложно было.

Да только либо так, либо все, что создавали — в прах на глазах наших обратится.

«Ведунья, — каменный вновь позвал, — ведунья, не глупи, не переживешь ты этого».

«Ничего, — ответила решительно, — зато ты останешься, и зло древнее на месте удержать сможешь. А там глядишь и новая Ведунья появится, да по мне,- я сглотнула невольно, — по мне… свечу зажжет».

И стоило только об огне вспомнить, как словно наяву услышала слова аспида к эфе обращенные: «Я просто хочу знать, что она будет жить. Со мной или нет уже не важно, мне не важно, но она должна жить.

Такая какая есть. Не яблоней, не деревом каким-то, не призраком, не…»

И так оно мне вспомнилось, что я за его словами голос другой услыхала, архимага-Агнехрана. Его тихое полное отчаяния «Веся…» и больно так стало.

А еще Луняшу я вспомнила. Глаза чистые-лучистые, улыбку детскую, такую светлую, такую счастливую, и вот подумала — зачем ей все это? Опасности, боль, решения, что принимать каждый день надобно, да страх ошибку совершить не отступающий никогда, даже во сне терзающий. Ей жить надобно, счастливой расти, счастье в любви обрести, да своим малышам в будущем улыбаться.

Это ей нужно, а не ведуньей лесной по тропинкам бродить одиноко. Да и не ведунья она, а маг. Прямо как я. Ну какая с меня ведунья? Ведьма я. Как есть ведьма.

Вот как ведьма и с бедой справляться буду!

И родная клюка полетела на землю.

— Веся, что творишь? — лешеньку моего родного трясло-корежило.

Он у меня хоть и суров, а переживательный, добрый и человечный очень.

«Ведунья!» — окрикнул другой, тот, что каменный.

А я раскинула руки.