ЛВ 3 (СИ)

Раскрывая себя, душу свою, сердце, всю суть. Раскрывая и призывая. К себе всю беду призывая. Я еще не знала, что буду делать, но одно точно ведала — ни капли этой магии не должно коснуться ни моего Гиблого яра, ни моего Заповедного леса, и водиной реки.

«Не взваливай все на себя!- крикнул Водя».

Не ответила я ему, поздно было отвечать — началось!"

"И так захотелось сжать ладони в кулаки, но лишь раскрыла сильнее, подставляя себя под удар. Водя правду сказал — первый всплеск неконтролируемый был, от того большой беды избежали, но сейчас большой бедой было бы оставить его без контроля.

А потому, тяжело и глубоко дыша, так чтобы голова закружилась от переизбытка воздуха, я зашептала слова призыва;

— Приди! Приди! Приди!

Зажги огонь в груди!

Приди беда-бедой,

Лети сюда за мной!

«Веся, ты что творишь?» — Водя все сразу понял.

Лешенька не понял ничего, кинулся было ко мне, поторопил его окрик водяного:

«Останови ее!»

Да, было уже поздно, а я ускорила неизбежное, добавив на языке магов:

— Veni! Veni! Veni!

Ignem in pectus!

Veni tribulationis!

Volare huc ad me!

Всплеск силы зеленой да могучей настолько, что не в семеро, а во все девять раз первый удар превосходила, не всколыхнулась над лесом, не расплескалась на реку и луга, не затерялась в листве да траве.

Нет! Только не в моем лесу! Ни в одном, ни во втором!

И призванная и от того захваченная под контроль энергия зеленым огненным змеем ринулась ко мне, раскрывая пасть и собираясь поглотить меня полностью.

Наверное, в этот миг мне было страшно… За себя очень страшно. Но за лес, за лешеньку, за Лесю с Яриною, за болотников, за всех моих близких — в сто раз страшнее. Я уже теряла, и родных и близких теряла, я не хотела так больше… Не хочу никого больше терять! Хочу, чтобы все жили! Не в воспоминаниях, не в памяти, не в сердце — а в реальности, по-настоящему жили!

«Веся… — бабушка припомнилась притомившейся, руки дрожат, огниво никак искру отдавать не хочет, но бабушка старается, снова и снова чиркая по огниву, — запомни, внученька, коли свечу с сердцем добрым зажжешь — кому-то важному для тебя на земле теплее станет».

И я зажгла!

Не свечу — пламя!

Яркое, ослепительное пламя, что из ринувшегося на меня огненного змея стало дугой и теперь полыхало между раскинутых рук моих.

И силы в нем было столько, что я точно могла сказать сразу — не справлюсь. Я не справлюсь, не сдюжу, не сумею. Удержать его в таком положении, не позволяя притронуться к лесам моим, я смогу минуты две, не больше.

«Веся, я к тебе. Я быстро!» — знала что быстро, знала что спешит.

Водю я уже хорошо знала, как и он меня. И он догадывался, что я пойду на все, только бы спасти свое. Абсолютно на все.

И я пошла…

— Гори-гори ярко, гори словно тьма,

Сжигай меня пламя, пали не скорбя.