ЛВ 3 (СИ)

И глаза открыв, так на меня посмотрел, как не на дуру глупую глядят, а на женщину, да самую любимую."

"— Одно говоришь, о другом думаешь, — без обиняков сообщила с вызовом.

— Ведьма, — усмехнулся охранябушка. А потом вдруг сказал: — Знаешь, жена из тебя будет хорошая. Лучшая на всем белом свете, ведь чтобы не сказал, пусть даже и в сердцах, правду все равно видишь.

Улыбнулась, и на душе тепло так, хорошо, светло очень. И хочется этот миг остановить, просто остановить, чтобы хоть отогреться, да только, раз уж лучше мне стало, пора за дела приниматься, и дела серьезные.

— Весь, — тихо Агнехран позвал.

Я взгляд на него вновь подняла.

А он, хоть и злой был, хоть и гневался, хоть и себя с трудом сдерживал, а все же нашел в себе силы сказать:

— Я тебе сердцем клянусь, жизнью, всеми своими принципами — все что знал я о кругах тех, что они врата в мир мертвых, из которых нежить опасная путь каким-то образом да находит. О круге Жизни мне было неведомо.

И я, я глядя в глаза его синие, почему-то поверила. Всей душой поверила. Не знаю почему, совсем не знаю.

— Мы пытались этот путь закрыть, — продолжил Агнехран,- много, много, много… чудовищно много раз.

А знаешь почему?

Головой отрицательно покачала, все так же на него глядя.

Улыбнулся он мне, грустно так, с горечью, да и сказал:

— Ты меня Агнехраном назвала, когда об имени догадалась. «Агнехран — хранящий огонь» — это ты вслух сказала, а подумала ведь о другом, не так ли?

— Так, — скрывать я не стала.

Кивнул маг, ответ мой принимая, и продолжил:

— Много слухов обо мне ходит. О беспощадности моей, о том, что огнем и мечом я прошел по городам, деревням, жизням да ведьмам. И это правда, Веся, отпираться не стану. Только вот поймешь ты меня, как никто бы не понял — навкары ядовиты, ты о том ведаешь.

Сама сказала «где шагнут, там гниль расползается». А сколько еще ты нежити такой знаешь, что гнилью да скверной при своем появлении целые поселения за ночь отравить способна?

Промолчала я, сердцем чувствовала — ответ ему мой не требуется, и так ведает, что я такую нежить знаю, к сожалению знаю.

— Первое поселение, что сжечь пришлось, отравлено было за сутки, — говорил маг скупо, словно боль и горечь свою сдержать пытался, да все равно лилась она, с каждым словом выплескивалась. — Убивать упырей, Веся, легко, коли в бою.

Коли упыри мужского пола да взрослые, коли нападут исподтишка, и тогда за жизнь свою борешься и уж не до морали, не до сожалений, нет других мыслей кроме как убить-уничтожить. А там городище было, Веся, — и взгляд он опустил, — на излучине реки, с трех сторон лес да тракты торговые, с четвертой река, а как шагнешь за ворота — упыри… Мужчины, женщины, старики, дети, младенцы…

И замолчал Агнехран, умолк на мгновение.

А потом зло произнес:

— Тогда и сжег. Впервые. Без разбору. Не глядя.