ЛВ 3 (СИ)

Все сжигал. Все что на пути попадалось. Все что гореть могло. Все огню отдал… И, знаешь, думал — опрометчиво поступаю. Как слабак. Как трус. Как эгоист, что по ночам спать возжелал без кошмаров. Многое о себе думал, и хорошего в тех думах ничего не было. Да только после, когда на пепелище стоял, себя до глубины души ненавидя, тогда домишко один рухнул, рухнул, Веся, подпол взгляду открывая.

И поднял он взгляд на меня, пустой, отчаянный синий как лед по реке, и произнес без эмоций:

— Он гнилым был, Веся. Весь. Гнилью за скверной проеденный, словно плесенью покрытый.

И цепи на полу — ржавчиной разъеденные. Знаешь, за какой срок упырица может цепи заговоренные ржавчиной растворить?

Я головой отрицательно покачала.

— Год, — тихо ответил Агнехран.

Помолчал немного и следующий вопрос задал:

— А знаешь, кому домишко тот принадлежал?

Снова головой отрицательно покачала.

— Ведьме, — безжалостно сообщил маг. — Ведьме, Веся. Ведьме, что за трое суток до нападения городище покинула, да не просто так уехала, а подпол открыв, заклинания охранительные сняв, да первую жертву, девчонку лет восемнадцати, обездвиженной на полу оставив, чтобы сил набралась упырица.

И она набралась. Уж так набралась, что на две сотни жителей хватило.

Я невольно рукой за шею схватилась, крик подавить пытаясь, потому что — не могло такого быть. Не могло! Никак не могло! Мы, ведьмы, за народ свой в ответе, и не потому что так положено, а потому что — не можем мы иначе. Никак не можем. Ведьма это первая помощь на деревне. Деревенская ведьма она и роды примет, и дитенка излечит, и кто с раной, кто болезнью — все к ней. И представить себе что Ульгерда могла бы погубить город свой… Да не мыслимо такое! Никак не мыслимо! Быть не может! Просто не может! Не такие мы…

Да только я и других ведь ведьм уже знаю.

Изяслава — что силу свою против всех законов сыну отдала.

Славастену — что ведьмой никогда и не была.

А пуще всего тех чародеек, тех двенадцать чародеек, что в ряды ведьм затесались бессовестно, да и выходит что безжалостно.

— Скажешь, то не ведьма была? — прямо Агнехран спросил.

Что я сказать ему могла?"

"— Не знаю, охранябушка, — честно призналась, — не ведаю.

Я за последние дни словно землю из под ног теряю стремительно, и на чем стоять уже не ведаю. Казалось мне один у меня враг — Славастена. Да и та не враг, а так — наставница, что не сумела мною воспользоваться, от того, и не друг, и не враг, лишь супротивник незнчительный. А теперь смотри что выходит — среди ведьм ренегаты оказались, и не только чародейки, те двенадцать что случайно спаслись, да от мести не отказались, но и иные, такие как Славастена — что магини по сути, но никак не ведьмы.