ЛВ 3 (СИ)

О другом сейчас поразмыслить надобно — что не так могла сделать, чем лешего Гиблого яра ослабила, и просчитать все, каждый шаг, каждое действие.

— С лешинькой поговорить надобно, — сказала тихо, размышляя судорожно.

А охранябушка возьми да и скажи:

— А со мной?

— С тобой? — переспросила растерянно. — А с тобой толку нет, я тебе если весь процесс подчинения клюки расскажу, ты ведь не поймешь в нем ничегошеньки совершенно.

Помрачнел Агнехран, но был вынужден признать:

— Твоя правда, Веся.

Сказал, да расстроился все равно.

— Агнехранушка, коли от тебя помощь нужна была в магии, я же к тебе пошла, а не к лешеньке, — попыталась успокоить.

Маг улыбнулся, да улыбкой сияющей, счастливой.

— Что? — спросила, не поняв реакции такой.

— «Агнехранушка», — пояснил маг, и улыбка его шире стала и счастливее. — Люблю тебя, всем сердцем люблю, всей душой, всей сутью своей, счастье ты мое. Советуйся с лешим, права ты, он в этом лучше меня разбирается. Да как время будет — позови, не могу я без тебя и дня, и тревога грызет змеей ядовитой.

Красная аки маков цвет под взглядом пусть и насмешливым, да понимающим, убрала яблочко наливное, от блюдца серебряного, да сидела потом еще несколько мгновений, глупо улыбаясь сама не ведаю чему.

Вроде все под откос несется-катится, земля из-под ног уходит, а я себя все равно счастливой чувствую. И вот сказать конкретно от чего счастливой так ведь сразу и не скажешь, а счастье в сердце все равно весной распускается, теплой, доброй, ласковой светлой весной…

И сижу я, ладони к щекам пылающим прижав, бог весть о чем думаю, а блюдце то серебряное возьми да и засветись. Откликнулась на зов, яблочко вольным по кругу бежать отправила, а едва показалось в отражении лицо охранябушки, только и поспела, что вид невозмутимый принять.

— Сделаем вид, что я ничего не видел, — заверил Агнехран, и протянул мне еще пузырек, — зверобой.

Взяла, бутылочка уже без пробки была, выпила, мармеладкой заела.

— Ты моя умница, — похвалил охранябушка.

Чуть не ответила «а ты моя», но ответов не требовалось.

— Люблю тебя, — сказал маг на прощание, и забрав бутылочку, отключился.

«А я тебя…» — подумала я.

И сошла улыбка с лица. Заледенела. И сердце заледенело тоже, и душа от страха потемнела, потому что… влюбилась я.

Да не просто влюбилась, а полюбила, всем сердцем полюбила я. И обрушилось на меня понимание этого, как лавина снежная с горы — с ног напрочь сбивая.

Поднялась я, потом села, потом снова поднялась, прошлась по пещере, потом снова села, да в нервной задумчивости весь мармелад не заметила как, но доела. Сижу в итоге с коробкой пустой, и душой полной сомнений одно другого хуже и страшнее.

Полюбила я.

И не раба-охранябушку, а Агнехрана-мага. Полюбила так, что доверяю ему не глядя.