Крамола. Книга 1

За столом у самовара сидели бородатые мужики, потели, вытирались полотенцами и хлебали чай из блюдец. Он вгляделся и признал Ульяна Трофимовича. Радость шевельнула слабое тело.

— Ульян, — тихо позвал он незнакомым голосом, — Ульян…

— Никак, очнулся? — приподнялся тот, проливая чай на скатерть. — Очнулся, бродяга!

— Где я? — спросил Андрей.

— Да на хуторе, — веселился Ульян Трофимович. — Ничего, Галька меня выходил и тебя на ноги поставит… Галактион! Очнулся барин-то!

В избу вошел молодой еще мужик с красным ремешком на длинных волосах, прогудел:

— Ну и добро… Да недельку еще пролежит.

Андрей увидел яблоки на столе, попросил:

— Ульян, дай яблока.

— Да у тебя ж зубы выпадают, — застонал тот. — Какие тебе яблоки, барин?

— Размочи в чае и дай, — предложил Галактион. — Ему полезно будет…

Андрей рукой подозвал Ульяна, спросил шепотом:

— Где меня нашли?

— Да в берлоге же! — засмеялся Ульян. — Помирал…

— А яблоки… Яблоки откуда?

— Не знаю, — Ульян пожал плечами. — Должно быть, Галька откуда принес.

Андрей перевернулся на спину и некоторое время лежал, напрягая память и глядя в беленый потолок. Затем спохватился, вновь подозвал Ульяна:

— Скажи… Только правду. Ты слышал о Лесах?

— Как же не слышал? — удивился Ульян. — В лесах живем дак…

— Не-ет, о Лесах, где Гармония…

— Оставь его, — снова прогудел Галактион. — Ишь бредит…

Но он не бредил. Он лежал и старался вспомнить: Леса — сон или явь?

Сон или явь?

Сон…

Явь…

32. В ГОД 1919..

К январю в отряде Анисима Рыжова набралось уже до сотни человек. Морозная зима и глубокий снег держали партизан в зимовьях, наспех срубленных бараках с дымными глинобитными печами, а народ все прибывал, прибивался разными путями, поодиночке и семьями, мужики, бабы, старики, ребятишки. Однаке больше, чем мороз, донимал голод. Дичь в округе выбили еще с осени, и теперь пробавлялись случайно подстреленным лосем, рыбой да тем, что могли добыть, нападая на колчаковские обозы, редко проходящие зимником по Повою. А взять на зимнике можно было немного: с севера везли в основном пушнину, мед и орех. А нужен был хлеб, самый простой ржаной хлеб, который в былые времена не переводился, а ныне — днем с огнем не найдешь…

Анисим Рыжов понимал, что таким образом к весне не только не собрать сил, но можно и растерять то, что есть, ибо станет еще голоднее и люди начнут уходить, разбредаться кто куда. После выздоровления Андрей все время находился в отряде и был при Рыжове вроде начальника штаба. Горячий по натуре, Анисим, подгоняемый бездействием и голодом, рвался воевать, грозился сняться с обжитых мест и уйти ближе к Есаульску, на тракт, и Андрею едва удавалось сдерживать его.