Марь

 – Ведь мы же чхали на них, правильно я говорю, а, Любань?

Любку вначале забавляли его пьяные речи, и она от души смеялась, но потихоньку стала делать это с оглядкой, заметив, как все больше и больше наливались кровью глаза ее приятелей.

И вот она, развязка… Когда по кругу пошла следующая бутылка, Димка, закусив коньяк соленым огурцом, вдруг предложил устроить танцы. Он уже был настолько пьян, что не соображал, что делает, и окружающие смотрели на него, как на беду. И все же Любка сбегала в комнату и поставила Пугачеву.

– Пойдем… – пьяно икнув, проговорил Димыч и схватил Любку за руку.

Они стали танцевать тут же, у печки. Димка облапал сбитое тело завклубши и тут же почувствовал, как из него полезла пьяная похоть."

"– Люб… – уткнувшись в ее мягкие крашенные хной волосы, громко шептал он ей на ухо, так, что двум ее приятелям, сидевшим с угрюмыми лицами за столом, было слышно все, что он говорил. – Слышь?.. Люблю я тебя… Вот, ей-богу, люблю… Ты давай, выгоняй поскорей этих шкафов… Свадьбу, говорю, хочу… – В ответ какое-то журчание возле уха, похожее на хихиканье. Тогда он уже обращается к тем двум: – Слышь, мужики!.

. Ну что вы ждете? Ноги в руки – и вперед!.. Неужто непонятно, что вы здесь лишние?..

Дальнейшее Димуля уже помнит плохо. Все случилось, как в том страшном сне. Вначале что-то упало на него сверху, потом чем-то придвинуло сбоку, на что-то он наехал носом, затем затылком и наконец глазом, из которого тут же посыпались искры… Закружилось, завертелось в голове, заскулила, завизжала певица на пластинке голосом Любки-завклубши. Следом загремели ведра в прихожей, дохнуло холодом, и последнее, что помнит Димка из того кошмара, был его длинный-предлинный, длиною в целую вечность, полет в никуда…

Наверное, много времени прошло, прежде чем он услышал эти слова, доносившиеся откуда-то издалека:

– Ну ты будешь вставать?

«Любка… она…»

– Люба!.

. Милая! Спасай меня, мне плохо… – простонал Димыч. – У меня кости болят, встать не могу… А мне завтра на работу…

– Ух и тяжелый же ты!.. – собрав силы в небольшой свой кулачок, в очередной раз пытается Веруня приподнять мужа с земли. – Знала бы, что придется пьяного таскать, никогда б за тебя замуж не вышла…

«Да чей же это голос? Да нет, это Любка, точно она. Но когда ж мы с ней успели пожениться?.

. – силится что-то понять Димка. – Я ж ведь на Верке был женат. Тогда почему она так говорит?»

Наконец что-то стало проясняться у него в голове. И ощущения вернулись – вон как все вдруг заболело: и распухший нос, и оплывшее ухо, и лоб, и бок, и колено… Замуж? Какая ерунда! Любка никогда не выходила за него замуж… Тогда кто же это?.. Верка? Неужто она?.. Тогда какой позор! Он вдруг с ужасом осознал, что с ним произошло.

– Веруня, милая, это ты?..

– Я, я… кто ж еще? – вздохнула она.