Марь

С ним были чужаки, и почему-то густо и тревожно пахло кровью. И заволновались псы, засуетились в растерянности.

– Фу!.. Место… место… – еле слышно приказал им Ерёма, но те даже не пошевелились. Так и стояли в растерянности, на всякий случай ощетинив шерсть на загривках и виляя пушистыми, похожими на лисьи, хвостами.

В доме, куда они ввалились, впустив вперед себя свежие запахи догорающего дня, было все то же. С одной стороны, домашние были рады возвращению хозяина, с другой – их смутили бородатые лица незнакомцев и тот тревожный дух немытых тел, который исходил от них.

А тут еще Ерёма выглядел не краше мертвеца. Осунувшийся, бледный, он еле стоял на ногах. Впрочем, если бы не эти люди, которые держали его под руки, он, наверное, давно бы упал.

В доме от прибытка людей становится тесно.

– Не бойтесь… Слышьте? Говорю, не бойтесь… Это мои знакомые… – пробормотал Ерёма.

– Кто это? – ткнув пальцем в Марфу, настороженно спрашивает Ерёму Грек.

– Это моя эня… Мать, значит…

– А это?

– Аги… Жена…

– А это дети? – кивнул Грек на застывших в настороженной позе Кольку с Федькой.

– Ага… Дети…"

"– Вот, раненого вашего сына нашли в тайге… – соврал Грек, обращаясь к Марфе.

 – Куда его положить?

Марфа, едва сдерживая себя, чтобы не заголосить, указала им на смежную комнату – там ее сына и уложили в кровать.

– Ты б за фельдшерицей сбегала, – обратилась она к Арине. – Пускай посмотрит…

Грек жестом останавливает Еремину жену, которая уже было хотела набросить на себя дошку.

– А ну стой, стерва! И быстро отвалила от двери… – приказывает он ей. – А ты, мамаша, – это он Марфе, – не суетись… Лучше скажи, как у вас тут с витамином «Ц»: сальце, маслице, винце… Есть, спрашиваю, что пожрать?.

. Коль есть, накрывай стол – братва с голоду подыхает.

– Но а как же он?.. – указывая взглядом туда, где лежал ее сын, испуганно проговорила старуха. – Ему же помочь надо…

– Бог поможет! – смеется Аноха. – А ты давай, пошевеливайся… Не то мы вам тут устроим такой праздник…

– Вы же обещали!.. – будто бы издалека донесся сдавленный голос Ерёмы.

– Да лежи ты там, дятел косоглазый! А то раньше времени зажмуришься… – прикрикнул на него Шепелявый. Завидев испуганных мальцов, шуганул их: – А ну, волчары, спрятались по норам – кому говорю?!

Колька с Федькой, почуяв неладное, тут же скрылись с глаз.

Почуяли беду и женщины. Они притихли и будто бы вжались в пол. Страшно им.

– Ну, что стоите? – поведя носом и уловив густые запахи пищи, недовольно спрашивает женщин Грек. – Я же сказал: быстро накрыли стол!

Те тут же бросились к плите. Захлопали крышки кастрюль, зазвенела посуда… Ужин был давно готов – ждали только Ерёму. Но теперь вот вместо него чужих приходится кормить. Да не просто чужих – разбойников каких-то.