Марь

Они стояли жалкие, худые, изможденные, прикрыв тела грязными бушлатами, из которых торчали трусы с сапогами да порой где-то линялые и растянутые чуть ли не до земли солдатские майки.

– Это что еще за банда махновцев?! – сделав несколько стремительных шагов по направлению к строю, грозно рявкнул генерал, невысокий полный человек в папахе и с двумя чисто выбритыми подбородками. Брови у него были мохнатые и рыжие, словно хвост у хорька.

Грачевского не на шутку расстроили эти слова.

– Товарищ генерал!.. – поднеся ладонь к виску, чуть заикаясь, произнес он.

– Молчать! – грубо оборвал его тот.

 – Вам разве неизвестно, что к пустой голове руку не прикладывают?

Это еще больше расстроило Володьку. Да как он смеет?.. Где он нашел пустую голову?

Скоро подтянулись и остальные гости. Одно офицерство, начиная с полковников и кончая летехами, видно, вертолетчиками.

– Так… Кто тут старший? – обведя глазами строй, строго спрашивает генерал.

– Я, товарищ генерал! – ответил ему Володька.

– Фамилия!

– Старшина Грачевский!

Тот внимательно посмотрел на него и нахмурился."

"– А почему у вас народ в таком виде? – раздувая ноздри, спросил он.

Володька пожал плечами.

– А в каком же еще виде нам быть? Мы же сожгли свою робу…

Лучше бы он этого не говорил.

– Как! – воскликнул генерал. – Я спрашиваю, что значит сожгли?

Этот грубый генеральский голос так подействовал на Володьку, что он растерялся. Ползает глазами вокруг и молчит. Неожиданно ему показалось, что он видит лицо Димули Серегина. Протер глаза, глянул – точно он. Стоит за спиной офицеров и улыбается ему. Сволочь, хотел закричать старшина, предатель!.. Но не закричал, потому что в следующее мгновение вновь зазвучал этот грубый и недовольный голос генерала.

– А ну – арестовать преступника! – приказывает он. Володька ничего не понимает. Как арестовать? За что? – Это же надо – сжечь форму! Да где это видано?! В войну за это вообще расстреливали! Ведь это… это вредительство!

Володьку тут же окружили несколько офицеров.

– Вперед! – скомандовал один, высокий брюнет с лакированным лицом штабиста. Его повели к вертолету.

– В прокуратуру его, подлеца! – кричит вслед им генерал. – Пусть там с ним разбираются…

Пройдет время, и Грачевский узнает о том, каким вдруг ветром занесло и этого грозного генерала, и его свиту к ним в тайгу.

Оказывается, это все Серегин. Это он, убежав от бандитов, в одиночку добрался до Транссиба. Там сел на поезд и отправился на поиски своей Веруни. Когда нашел, бросился в ноги. Прости, мол, любимая… Я-де понимаю, что был дураком, а теперь я совсем другой. Прости и поверь…

Вовремя он приехал, а то жена уже собиралась на развод подавать. А тут жалко ей стало Димулю. Приехал худой, изможденный, повзрослевший. И говорил как-то серьезно.