Марь

Потому они никогда не кричат и не толкают спящего, чтобы не испугать его душу. Будят человека осторожно и ласково, чтобы душа с желанием вернулась в его тело."

"Отец Ерёмы был плоть от плоти своего народа, и он знал все его традиции и предания. Это от него сыновья его узнали, что садиться за пустой стол нельзя, – будешь в жизни обездоленным. И дверь нельзя ночью держать открытой – может войти злой дух. Вот и про сон он хорошо сказал: не спи долго – душа может заблудиться.

Но, чтобы рано вставать, нужно рано ложиться, учил покойный Афанасий сыновей. Ну а его сама жизнь наставила на такой распорядок.

Раньше-то в тайге электричества не было, жили при кострах, позже, когда переселились в рубленые хаты, – при жирниках. Это уж потом появилась своя электростанция. Только у стариков так и осталась привычка ложиться рано. У них ведь телевизоров здесь нет, ну а книги читать они не приучены. Это молодежь на ночь стала шелестеть страницами, потому и засыпают порой за полночь. Что до Ерёмы, то он выбрал для себя отцовский способ существования. Когда учился в школе, он еще что-то там читал – библиотека-то в поселке своя была, – однако, став семьянином, отдал всего себя работе. И лишь иногда, глядя на то, как его дети листают книжки, сильно завидовал их молодой беспечности познания. Глянет и вздохнет, и снова потеряется в своих неясных мечтах, и снова заживет обычную свою жизнь.

…Конечно, и Ерёма мог бы еще поспать, но надо было кормить собак и оленей. Отец его говорил так: сам не поешь, а этим дай корма. Они ж, мол, не люди, сами накормить себя не могут.

Встал он, как всегда, легко. Одевшись, взял с плиты большой калан с бурдой, наваренной еще с вечера, открыл уркэ и вышел из дома.

На дворе в эту утреннюю предзимнюю пору было свежо и зябло. Все вокруг – и крыши домов, и неубранная ботва в огороде, и старая трава – было покрыто куржаком.

– Мороз был ночесь хорошай, земля-та вон как закоковела… Эвон и тайга поседела – будто бы бабка старая стоит, – поздоровавшись с Ерёмой, сказал Фрол. Этот тоже чуть свет на ногах. Не любит разлеживаться. Все у него дела, дела…

Ерёма что-то сказал ему в ответ, однако разговоры водить было некогда. Нужно животину вначале накормить. С этими мыслями он и отправился дальше.

На стылой земле, опустив морды на толстые лапы, лежали две пушистые светлые лайки, похожие на разжиревших тюленей.

Тунгус и Белка. Будто бы тоже закуржевели за долгую ночь, и то не шерсть на них была, а толстый слой инея. Услышав хозяина, они лениво оторвали свои туловища от земли и поплелись к нему навстречу. В таежных поселках редко где увидишь конуру – разве что пришлые где поставят. А так вольными, что те цыгане, живут здесь собаки, и что такое цепь, они не знают.

Ерёма поставил перед псами кастрюлю и пошел кормить оленей.