Месть Акулы

— Садись…

Выслушав шефа, Волгин тоже напрягся. Спросил первое, что явилось на ум:

— Ошибка исключена?

Катышев печально усмехнулся:

— Баллистика — наука точная…

Пистолет, изъятый на месте убийства Гладкостенного, продолжал своё кровавое дело. Вместо того, чтобы, пройдя все необходимые экспертизы, мирно покоиться в сейфе прокуратуры, югославский ТТ оставлял новые трупы. Два «братка» в новогодние праздники, иностранный бизнесмен в конце января, проститутка в канун Дня защитника Отечества.

— Бред какой-то, — покачал головой Волгин, представив двадцатилетнего следователя Риту Тростинкину, разгуливающую по ночному городу со шпалером в руке.

 — Может, у неё ствол просто спёрли, а она боится признаться?

— Может, и так, — кивнул Катышев, и было видно, что он бы хотел поверить в такую, относительно благопристойную, версию, но готовится к худшему, как человек мудрый, повидавший жизнь и растерявший иллюзии на суровых её поворотах. — А может, и нет. Ты не знаешь, у Риты есть молодой человек?

— Есть, наверное. Девчонка-то симпатичная! А что?

— Помнишь, как следователь Воронцова пронесла в «Кресты» наган для Мадуева? Говорят, сильно полюбила этого бандита…

Волгин послушно представил новую картину: вернувшись с работы, Тростинкина передаёт вещдок своему бой-френду.

«Дорогой, только не бросай оружие на месте преступления!» — «Родная, я обязательно его верну. Я ведь знаю, что к утру пестик должен быть в сейфе, ведь у вас так часты внеплановые проверки. Потерпи, скоро мы скопим денег, и я приобрету новый ствол. Я хочу „кольт"", дорогая!» — «И я, мой родной!»

В воображении Волгина худенькая Рита протирала затвор пистолета подолом платья, вкладывала его в руку любимого и, привстав на цыпочки, целовала последнего в губы, а он прижимал её к своей широкой груди, — и во внутреннем кармане его куртки хрустела фотография очередной жертвы…

— Да что за бред-то! — снова вырвалось у Волгина, и он посмотрел на начальника, подозревая, что тот просто решил над ним посмеяться и теперь скалит зубы, тешась над легковерием подчинённого, но Катышев глядел сурово и требовательно.

— Сами разрабатывать прокурорских мы не имеем права, — сказал Анатолий Васильевич, — но со мной уже связывались «старшие братья».

— Да кого разрабатывать?! Съездить к Ритке да спросить, что за непонятка получилась!

— Не гоношись под клиентом, салага! Спросить всегда успеем, сперва требуется капитально головой поработать…

Впоследствии Волгин долго переживал, что позволил Бешеному Быку — так в неофициальной обстановке звали Катышева — запудрить себе мозги. Слава Богу, что на Тростинкиной все эти подозрения ни малейшим образом не отразились.