Месть Акулы

Купил специальную компьютерную программу, которая изменяет голос, и позвонил. После разговора подумал: Господи, какую глупость я сделал! Детский ход. Кого он сможет обмануть?"

"А потом в газетном киоске я увидел Вику на обложке журнала. Мне чуть плохо не стало, когда я её узнал. Подумал, что схожу с ума. И вдруг понял, что это небо подсказывает мне, как поступить. Ведь если подумают, что Вику решили добить после публикации статьи, то я автоматически буду исключён из числа подозреваемых.

Ведь я-то знал о её ранении с первого дня…

Конечно, я не хотел её убивать. Надеюсь, это вы понимаете? С такого расстояния да из такого оружия я бы не промахнулся. Мне хотелось только создать видимость покушения. Образ. Я узнал вас в прицеле и мог бы… Вы понимаете? Но я не стал.

Что?

Да-да-да, сейчас скажу. Но в этой истории ничего интересного. Винтовка стояла у меня дома сотню лет. От бати осталась. Кто-то подарил, когда он работал в горкоме. Я знал, что она нигде не зарегистрирована.

Жалко было её бросать, но я подумал, что это тоже своего рода символ. Символ расставания с прошлым.

Я совершил много ошибок. Но могу сказать, положа руку на сердце: за свою любовь я боролся до конца. Может быть, я выбрал не лучшие методы, но я любил. Любил по-настоящему. А что может быть выше этого?

Акулов сильнее прижал нож к горлу Градского.

— Режь, — прохрипел тот. — Чего ты ждёшь?

Ещё какие-то мгновения Андрей колебался:

— Нет, — сказал он, опуская руку с оружием.

 — Ты останешься жить. Но ты будешь жить так, что смерть покажется тебе избавлением. Я позабочусь об этом. Может быть, тебе дадут десять лет, может быть — двадцать. Но я сделаю так, чтобы ты с ужасом встречал каждое утро. Новый день для тебя будет хуже прошедшего. Все десять или двадцать лет. Я тебе обещаю. А когда ты освободишься, я тебя встречу. Я буду ждать тебя с нетерпением. Если ты не сдохнешь на зоне — я непременно дождусь. И мы ещё что-нибудь придумаем.

Рывком за наручники Акулов поднял Градского с земли. Феликс Платонович вскрикнул.

— Ничего, терпи! Тебе надо привыкать к острой боли. Туда!

Толчком в спину Андрей придал задержанному направление.

— «Плимут» вместо «доджа», — задумчиво произнёс Волгин. — Да, Шекспир отдыхает. Ему такие страсти даже не снились!

Они пошли к выходу с кладбища.

Санкт-Петербург

07.10.01 — 26.12.01"