Месть Акулы

Сергей хотел его выбросить, но сначала как-то руки не дошли, а потом просто забыл.

— Ну и зачем ты здесь это хранишь? — Уэсбэшник держал несчастное издание за угол страницы в вытянутой перед собой руке и имел такой брезгливый вид, что закрадывалось сомнение, не является ли он пассивным гомосексуалистом.

Волгин потупил глаза:

— Понимаете, мне даже стыдно сказать… Сплошные усиления, никаких выходных. Никакой, соответственно, личной жизни. Приходится как-то устраиваться на работе. Иногда ведь хочется расслабиться… Вы меня понимаете?

Уэсбэшник не понял:

— Ты мне тут дурака-то не строй! Знаю я, откуда это берётся.

На обыске каком-нибудь нашёл и зажал, да? Что я, не понимаю? Я сам на «земле» до хрена поработал! А водка зачем?

— Странный вопрос. Во-первых, это коньяк. Во-вторых, чтобы пить. Домой купил, на Новый год. Все никак довезти не могу. Вот и убрал подальше от посетителей, чтобы они плохого не думали. Решат ещё, что в милиции работают алкоголики. Некрасиво получится…

Не найдя больше ничего интересного, Волгина и Акулова отвезли в городскую прокуратуру. Отобрать оружие забыли, так что к началу очной ставки у Сергея оставался табельный ПМ, из которого он, возникни такое желание, мог бы запросто пристрелить и свидетеля с уставшим следаком, и набычившегося на фоне окна «гестаповца», а у Андрея, которого пытали в каком-то другом кабинете, — нож, при помощи которого он был способен также натворить немало дел.

— Итак, свидетель Губащенко. Что вы молчите?

Наркоман исподлобья посмотрел на Сергея, сидевшего с самым невозмутимым видом. Парень слабо разбирался во взаимоотношениях отдельных ветвей правоохранительной системы, но понимал, что попал меж двух огней.

Следовало выкарабкиваться. Служить тому, кто сильнее. Тому, кого следует больше бояться. Волгина наркот боялся, но не очень. Ничего плохого от опера он по большому счёту не видел. Наоборот: бывало, Волгин выручал из неприятных ситуаций. И деньги мог дать, когда не хватало на дозу. Правда, в обмен требовал информацию.

— Это Сергей Сергеевич Волгин. Я знаком с ним около трёх лет. Личных неприязненных отношений к нему не испытываю.

Волгин уважительно кивнул и показал уэсбэшнику большой палец.

В знак уважения: следовало немало попотеть, чтобы заставить наркомана выучить такую сложную формулировку.

— Понятно. Вопрос к свидетелю Волгину… — Предпоследнее слово следователь привычно выделила, как бы намекая: «сейчас свидетель — а завтра можешь стать обвиняемым».

— Это Вася Губащенко, наркоман с улицы Заповедной. Я познакомился с ним в январе девяносто седьмого года, когда он проходил по материалу о краже велосипеда. Если не ошибаюсь, за эту кражу он был осуждён на восемь месяцев лишения свободы.