Месть Акулы

Мы остановились на тёмном прошлом Мартыновой.

— Она была девушкой моего друга.

— Ростика Гмыри?

Юра вздрогнул. На раздумья ему потребовалось несколько секунд. Догадался он правильно:

— Вы нашли его сумку?

— Значит, это была его барсетка?

— Она у вас? Отдайте фотографии.

— Поговорим об этом позднее. Кто, кстати, фотографировал?

— Я. Баловались, когда я одолжил у приятеля «Поляроид». Вика просила уничтожить все карточки. Не надо, чтобы она об этом знала.

Акулов горько усмехнулся. Удружили Борисов с Сысоевым, ничего не скажешь! Ладно, придёт и их час пожалеть о содеянном.

— Сумка была не так уж сильно спрятана. Вы жили вместе — и Вика её ни разу не видела?

— У неё не было привычки обыскивать мои вещи. Так же, как и у меня — её. Мы сразу договорились об этом."

"Акулов был удивлён. Никогда бы не подумал, что сестра окажется столь щепетильной в подобных вопросах и сможет преодолеть извечное женское любопытство. Он бы определённо не смог. Правда, его стремление к полной информированности было сугубо профессиональным.

— Вы меня слушаете?

— Извини, немного отвлёкся. Что ты сказал?

— Я сказал, что буду максимально откровенным, как просила Виктория.

Не знаю, поможет ли это вам в розыске преступника, но, может быть, вы перестанете подозревать меня. Я родом из Петербурга. Предки до сих пор там живут, но я давно не поддерживаю с ними никаких отношений. Так получилось. В нашей семье была сложная… ситуация. Окончил школу, поступил на журфак. Дядя мой постарался, организовал несколько публикаций в ведомственных газетах, в приёмной комиссии замолвил словечко. Без него б меня, конечно, срезали. Два курса отучился нормально, а потом случилась размолвка с родителями. Пришлось начинать жить отдельно. На стипендию не разгуляешься, за статейки, которые иногда удавалось куда-то пристроить, платили гроши. В то время я серьёзно занимался спортом. Имел первые разряды по гребле и плаванию. Боксировал немного, боролся. Друзья-спортсмены и подсказали выход. Девяносто второй год стоял на дворе, так что сами понимаете, куда меня могли пригласить с такими материальными потребностями и талантами. Я попробовал, посмотрел. На меня посмотрели. Пришёлся ко двору. Назывались мы «малышевскими». В то время эта марка дорого стоила! Денег стало хватать. С родителями рассорился окончательно. Много чего натворить довелось. Но крови на мне нет, это точно. Казалось, что такая жизнь будет вечной. Рисковали, конечно, но наш риск хорошо окупался. Не всем так везло, но я с самого начала попал в крутую бригаду. За неполный год сменил пять тачек, две квартиры. Сколько в кабаках было оставлено — не сосчитать. Я же говорю, думал, что такая лафа никогда не закончится. А она продолжалась всего восемь месяцев.