Могильщик из Таллина

А местные дюже оскорбляются, исправляют на «Таллин». Гвоздь-то дубовый. Сам по себе не мог расколоться. Верно, колонули, когда вгоняли. Кто же вам умудрился так напортачить? Дайте-ка отгадаю… — он задумался на мгновенье и воскликнул весело: — А! Знаю! Это подмастерье Яшки Пукина удружил.

— Кто?

— Яко Пукк, ну а по-россейски, — он засмеялся, — Яшка Пукин. Вы тоже, вижу, из наших будете?

— Да, занесла нелёгкая. А откуда известно, что это именно его работа? Я, признаться, имени у сапожника не спрашивал.

— Так у него мастерская в Хлебном переулке, прально?

— Точно.

— А ботинки принимал мальчишка лет пятнадцати, прально?

— Вроде бы, да.

— Дык это сынишка его вам и менял каблук.

— Как удалось это определить?

Сапожник поскрёб подбородок и пояснил:

— Тут вот какое дело. Вбивание деревянных гвоздей требует большой сноровки. У неопытного подмастерья сначала всегда гвозди ломаются. Учиться надо. Я могу с одного удара его вогнать, а обычно требуется два. Первый — лёгкий, он гвоздь твёрдо устанавливает, а второй — посильнее, он его разом всаживает в намеченную дырку. От неё тоже многое зависит. Без форштика[25] не обойтись.

Его требуется твёрдо держать в руке, чтобы не качнулся туда-сюда и не изломался. А то потом замучаешься обломанный конец из кожаного отверстия вытаскивать. Он же тонкий, как игла. У хорошего мастера форштик служит долго, пока не истончается. А начинающий и пять штук за день испортить может. Вот у вас: раз гвоздь сломался, следственно, он треснул уже при вбивании. Стало быть, неопытный мастер ладил. А у Яшки Пукка кроме сына других-то помощников и нет. В Таллине всего-то шестнадцать сапожников и только один ученик. Другого не имеется.

— Вот спасибо. Как-нибудь загляну на днях.

Клим Пантелеевич уже взялся за ручку входной двери, как услышал:

— И вам спасибо, Ваше высокородие[26].

Ардашев замер, потом повернулся и спросил:

— А с чином ты не ошибся?

— Никак нет, больше полувека на свете живу. — Мастер усмехнулся в усы и добавил: — И про ботинок вы не свой спрашивали, а чужой. Правда?

— Вот те на, — развёл руками Ардашев. — Откуда узнал?

— Деревянные гвозди ставят либо на сапоги, либо на башмаки. Здесь, в Ревеле, в такой обуви ходят, в основном, в порту.

Чаще — грузчики, рыбаки и матросы. Деревянный гвоздь, попав в воду, не ржавеет, а наоборот, разбухает и держит кожу ещё лучше. А вы, ваше высокородие, такую обувь сроду не наденете, побрезгуете.

— Прямо Шерлок Холмс, а не сапожник, — покачивая головой, изумлённо выговорил частный сыщик, — Ну, бывай!

Выйдя на улицу Ардашев достал коробочку ландрина и угостил себя красной конфеткой. В кронах деревьев пели птицы, но их щебетание забивали крики чаек, носившихся над городом. Торговцы на лотках продавали яблоки.