Нелюбимая для огненного дракона

Холодная. Я бы даже сказала ледяная.

– Какой же ты гад! – кричу я ему, и по щекам текут слезы. От обиды. От гнева. От собственной слабости."

"Арон отступает на полшага, и этого достаточно, чтобы убежать. Топаю каблуками по каменному полу, стираю с губ следы преступного поцелуя. Да что этот безумец себе позволяет? Гад! Они с Томаль отличная пара! Ааа!

Стоит вспомнить драконшу, как злость усиливается. Мне хочется драки, но к цели, которую я преследую, кулаки не приблизят. Нужно быть умнее. Быть мудрее, как Астрит. Что бы сделала она?

Знаю!

Подхожу к кабинету зельеварения и не представляю, как туда сейчас войти.

С трудом успокаиваюсь, закопавшись в чаны и травы. Варю зелье и велю себе не думать о чешуйчатом преступнике. Думаю о Томаль! Думаю об Айле!

Ура, готово. Пора идти в атаку!

– Томаль! – окликаю я, когда принцесса собирается покинуть академию.

Драконша скалится. Однако сейчас в ее глазах нет злорадной усмешки, но есть злость. Какая-то тихая и бесправная, словно ее уже укротили.

– Если ты еще хоть раз тронешь Айлу и того, кто мне дорог, а опою Арона Эшера таким зельем, что он тебя возненавидит! – заявляю я.

– Ты мне угрожаешь?!

– Ты объявила войну, и я теперь очень хочу твоей крови!

– Твоей прольется куда больше, – предупреждает она.

– Но и ты без слез не останешься! Забыла, кто тут лучший зельевар?!

– Арон не станет пить твои зелья! – девчонки хохочут, полагая, что я идиотка, идущая с голыми руками на дракона, но Томаль не спешит улыбаться.

– Разве жених откажется от чая из рук невесты?! – спрашиваю я.

– Да ты совсем страх потеряла!

– Ага! Не сомневайся в этом! Так что? – щурюсь я. – Хочешь проверить?!

– Томаль, только скажи, и мы ее… – спешит предложить приспешница, но драконесса одним жестом велит ей замолчать.

– Помешаешь мне сейчас, я сделаю это позже. Буду всегда ходить за тобой тенью! Более того, я соберу всех обиженных тобой. Сколько их соберется? Много, да? Я опозорю тебя прилюдно. Мне нечего терять! А тебе? Ну что, договоримся по-хорошему?

Драконша пилит меня взглядом, но ничего не говорит.

– Считаю перемирие состоявшимся. А если что-то задумаешь… – показываю ей колбу. – Я за себя не ручаюсь.

Она продолжает молчать, а я ухожу с гордо поднятой головой.

На улице тихо, спокойно. Вдыхаю прохладный воздух и расправляю плечи. Я не выиграла войну, но победила в битве. Расслабляться нельзя.

Всю ночь мне не спится. Мысли кружат в голове, воспроизводя в памяти непростительный поцелуй. Утешаю себя тем, что завтра помирюсь с Айлой.

Увы, у опекунов другие планы.