Нелюбимая для огненного дракона

"

"Теплые пальцы касаются моего обнаженного плеча, и я вздрагиваю. Все тело покрывается мурашками, но дракон не останавливается. Он ведет по лопаткам, оставляя огненные следы своих прикосновений.

Тянет шнуровку корсета. Уверенно, умело.

– Постой! – прошу я, когда верёвки ослабевают и чудом успеваю перехватить срывающуюся вниз одежду, и поворачиваюсь к нему.

Но Арон не слышит. Он словно не здесь, поглощен процессом и жаждет большего. Того, что я не готова ему дать.

Смотрит на меня, но словно не замечает моих страхов. Как? Или он считает, что сможет их победить? Нет же….

– Ар… – не позволяя сказать и слова, он впивается в мои губы, сбивая с мыслей страстным поцелуем. Его руки жадно бегутудут по телу. Касаются того, чего никто и никогда не касался. Бёдер, груди… О нет! Это неправильные чувства. Не с ним! Не так!

Он оставляет мои губы и опаляет поцелуями шею. Опускает меня на кровать, и я сжимаю пальцами шёлковое постельное белье.

– Арон, стой! – выкрикиваю я, едва набираю в грудь побольше воздуха, и настойчивые ласки дракона внезапно прекращаются.

Хмельной взгляд отрывается от моей вздымающейся груди и медленно поднимается на лицо.

– Слезы, Элла? – голос низкий, надрывистый.

Что мне ответить? Он и так все знает. Моё сердце принадлежит другому. Не ему. Но говорить это вслух я не решаюсь и потому увожу в сторону мокрые глаза.

– Твою ж…

От ругается, я вздрагиваю. Боюсь, что мне сейчас достанется, и уже корю себя за глупость, но дракон не спешит применять силу и учить жену правилам поведения.

Он резко отстраняется. Поднимается на крепкие пружинистые ноги и отворачивается от меня.

Я впопыхах прикрываю обнаженные части тела платьем и подбираюсь на постели. Не знаю, чего от него ожидать. По сути, всего, что угодно!

А он все смотрит в пустоту. Не на меня. От его мощного тела пышет такой яростью, что я боюсь того момента, когда он повернется. Взглядом ведь испепелит. Чего он ждет? Почему молчит?

Совершенно не понимаю, что у него на уме, и от этого еще страшнее.

Ещё секунда, и Арон, не говоря ни слова, уходит прочь.

Арон:

Еще один глоток обжигает горло. В трактире сегодня тихо и пусто. Из десяти столов заняты лишь два, и то парочками, что не замечают никого кроме собственных пассий.

Если бы мне кто-то сказал, что я пойду в трактир в свою первую брачную ночь, я бы ни за что не поверил. Но оставаться в особняке после всего, нельзя – мне бы крышу снесло.

Ее слезы. Это хуже яда.