Нелюбимая для огненного дракона

И зачем боги наделили женщин этой способностью изводить мужчин? И это ведь не в первый раз, когда Элла плачет.

Как сейчас помню тот день, когда ее поцеловал.

Дракон не шутил, когда потребовал Эллу себе. Да-да, ту самую Мышку, которая в разы уступает доступным мне красавицам.

Лишь, когда я вернулся в город и получил от сыщика отличные новости по поводу Незнакомки, дракон унялся. Он ждал не меньше меня встречи, обещанной Поэром следующим днем.

В тот момент я твердо решил, что проводив Эллу домой, поставлю точку в истории с помолвкой. Вот только вид ее опекуна не пришелся по душе.

Эдакий благородный муж в обществе и тиран за стенами своего дома. Даже думать не хочется, что он может сделать сделать с этой несчастной девочкой, после того, как я от нее откажусь. Еще и после ее ночного исчезновения.

Потом. В следующий раз. Не горит.

Горит, вообще-то. Не люблю тянуть. Но тут выбор очевиден. Не подставлять же Эллу под гнев.

Надо отложить разговор. Да и не плохо было бы, сначала известить отца о моих намерениях, но он, как назло, уехал контролировать порт. Значит, завтра.

Завтра тоже выдалось неординарным. Начиная с того, что я никак не ожидал, войдя в оранжерею, куда стекалось безмеренное количество адептов, увидеть Эллу… на коленях.

Не знаю, кто из нас с драконом тогда взбесился больше. Не знаю, почему, но ярость была настолько сильной, что одного сожженного договора показалось мало. Надо было сжечь там всех.

– Что здесь происходит?!

Этот голос. В гробу я его слышал! Профессор Салас. Помешает моему суду?

Нет! Хуже! Что он творит?!

Я застываю, как оцепеневший, когда Салас берет на руки Эллу. Дракон неистово рычит внутри, что-то требует, но я его не слышу.

Профессор и адептка? У всех на глазах? Он с ума сошел так подставляться?

Или же…

Нет. Дальше думать не хочу. Это же Мышка. Не могла она привлечь профессора, на которого девчонки вешаются почти с тем же успехом, что на меня. Или могла?

Так. Хватит! Какое мне дело до Мышки? Все, что нас связывает, эта помолвка, которую я разорву на днях.

– Арон! – подбегает Томаль, вся красная, что-то лепечет, но ее оправдания лишь злят меня больше. Перед глазами вновь картина из оранжереи. Элла на… коленях."

"– Ты кто такая, Томаль? Кто дал тебе право унижать других? Еще раз увижу… – договаривать мне не нужно, дочка советника прекрасно все понимает.

– Мы ведь с тобой с детства дружим. А ты так злишься на меня из-за какой-то Мыши! – все-таки выплевывает она мне вслед.

– Она не Мышь, Томаль. У нее есть имя, – говорю, с трудом сдерживая злость.

– Почему ты за нее заступаешься? – слезы в ее глазах, но меня они не трогают. Больше напрягает то, что у меня нет ответа на этот вопрос.