Моя ревность тебя погубит (СИ)

Это длится словно целую вечность, когда я привыкаю к его «остановке», он снова продолжает протискиваться внутрь, ещё и ещё глубже. Среди тишины в нашей спальне слышны только мои всхлипы и стоны, и его гортанное дыхание, похожее на рык зверя.

Он целует меня. Слишком много. Слишком часто. Щетина ласкает кожу.

Я снова всхлипываю, когда он застывает во мне чуть дольше, чем до этого.

— Я в тебе, принцесса. Полностью. Почувствуй меня.

— Я чувствую, — еле выговариваю я. И это единственные два слова, на которые у меня хватает сил. Стас начинает двигаться в адски медленном темпе, позволяя моим стеночкам подстраиваться под его гигантский размер.

— Каждый миллиметр твоего тела принадлежит мне. Скажи мне это, принцесса, — требует он хриплым гортанным голосом возле моего уха, но мой разум словно теряется.

Могу думать только о толчках, о движении его огромного члена внутри меня.

— Полина, скажи мне, — повторяет Стас более жёстко, покусывая мочку моего уха. — Скажи, кому ты принадлежишь. Кто, блядь, твой единственный мужчина, которому позволено видеть тебя такой.

Мои руки красные, как и всё остальное тело. Мне хочется дотронуться до него, но сил действительно нет. Он фиксирует меня руками, держа под низом, за талию — так крепко, словно хочет остаться в таком положении до конца своей жизни и никогда больше не собирается отпускать меня.

Если бы не удерживающие руки, даже сдерживаемая сила его движений впечатала бы меня в матрас. Из-за моего молчания он начинает врезаться в меня чуть активнее, и я хнычу, скулю, пищу.

— Тебе, — отвечаю, пытаясь вдохнуть побольше воздуха. — Я принадлежу тебе.

— Да, моя девочка. Ты принадлежишь мне. Каждый миллиметр твоего тела. Каждая твоя улыбка и каждый твой оргазм. Всё это моё, Полина.

— Да, — зачем-то соглашаюсь я, желая произнести вслух. — Твоё.

Еле унимая дрожь в теле, я приподнимаюсь. Точнее, всего лишь пытаюсь это сделать, тянусь к нему лицом — и он накрывает своими губами мои. Он полностью выходит из меня, какое-то время возвращаясь пальцами к клитору и надавливая на него, вращая и заставляя ещё больше пульсировать. С пальцами на клиторе, он снова вводит в меня член — но уже с большей грубостью и силой.

Я кричу, потому что он доводит мою киску и клитор. Я кричу, потому что моя восприимчивость и чувствительность убивают меня. Я не могу вынести этих ощущений, особенно, когда большой палец кружит вокруг клитор с ещё большей интенсивностью.

— Стас… — плачу я.

Ещё несколько мгновений — и он застывает во мне, доводя меня до оргазма в третий раз. И именно сейчас его член дёргается внутри меня, как невменяемый — это ещё больнее, чем когда он просто вошёл в меня в самом начале.