Морской Волк #07-09 - Врата Победы

– Тебе не интересно: о древней истории, – ответил старшина. – Что-то о тюркских народах степи, кто у Каспийского моря жил, тысячу лет назад. И применительно к ним теория Сталина про этногенез и пассионарность. А язык простой и понятный, ну будто я сам писал!

– Отчего же не интересно? – даже обиделся юнга. – Я про историю читать люблю. Ты же сам, Николаич, мне советовал. «Заговор против Ольги», «Выиграть время» и про Полтаву, про Шипку – как этот Сербов пишет, вот кино бы снять![65] Дай после глянуть, любопытно же!

– Может, и дам, – сказал старшина, – только не потеряй и не порви: не книга, а листы, на машинке печатанные.

Интересно все ж, кто писал? Но не скажет ведь тот капитан первого ранга, да еще и ГБ тут каким-то боком. А, ладно, до конца похода дожить еще надо, война ведь! Глянь, «моржиха» на погружение пошла!

– Интересно, против кого? – спросил юнга. – У немцев вроде флота на Севере уже не осталось. Снова лодки гонять?

– Адмиралам виднее, – отмахнулся старшина. – Раз пошла, значит, так надо. А куда и зачем, нам знать не положено. Может, союзникам помочь – что-то не везет им, лупят их фрицы, как нас в сорок первом.

А вдруг и вовсе из Гавра в море скинут?

– Раньше мы в Берлине будем, – заявил юнга. – В кубрике говорят…

– Говорить много чего можно, – заявил старшина. – Главное, сломается немец или еще потрепыхается? «Пассионарных», как товарищ Сталин их назвал, там всех выбили, или еще остались? Если всех – то сливай воду: рассыпется Германия, как Пруссия перед Наполеоном. Но думаю, полгода, не больше, и кончится война. Может, к сентябрю уже – на гражданке будем и учиться сможем пойти.

Или ты, Валька, в кадрах хочешь остаться?

– Не решил еще, – ответил Валентин Пикуль, пятнадцатилетний юнга Северного флота, пока что не писатель, известный всему СССР и зарубежью. – Мне вообще-то в Ленинградское военно-морское училище предлагали. И на заводе здесь тоже интересно. Но и литература нравится очень – вот только разве на писателей где-нибудь учат?[66]

Лазарев Михаил Петрович. Подводная лодка К-25. Баренцево море. Конец февраля 1944 года

«Прощай, любимый город.

Уходим завтра в море».

Эту песню в нашей реальности, кажется, в сорок пятом написали – а тут уже по радио поют. И мы уходим – причем, по иронии судьбы, туда, куда не дошли в 2012 году."

"После похода к Шпицбергену, стояли в Полярном, ожидая приказа – в Северодвинск, на завод. И состояние корабля беспокойство внушает, при такой интенсивности, из похода в поход, и разговоры были, причем вполне серьезные, что нас собираются на Тихий океан перебросить, когда там против Японии начнется.