Морской Волк #07-09 - Врата Победы

И попробуй отказаться – тут же угодишь в гестапо!

– Какую задачу вам поставили?

– Пройти над Балтийским морем – считалось, что там у вас слабее ПВО. Затем над Финским заливом и к Ленинграду с запада. После сброса бомб тянуть назад, над Прибалтикой, сколько хватит горючего, и выбрасываться с парашютами, попробовать пробраться к линии фронта. Или же разрешалось лететь в Финляндию, в надежде, что там еще настроены прогермански и нас не выдадут.

– Знали ли вы, что за бомбы вам подвесили?

– Конечно, герр следователь! Если аэродромная команда делала это в противогазах и полном комплекте химзащиты.

– Сколько экипажей еще получило такой же приказ?

– Из нашей группы одиннадцать, лучших. Про другие части не знаю. Нам было приказано в полете соблюдать полное радиомолчание, потому я ничего не могу сказать о судьбе остальных. Кто-нибудь дошел до цели?

– А как вы оказались над Восточной Пруссией? Настолько отклонились от курса?

– Герр следователь, я солдат, а не самоубийца! Ваши же объявляли – что виновных в таком в плен брать не станут! И что население на вашей территории делает с пойманными военнослужащими люфтваффе, мы тоже были наслышаны.

Что финны не выдадут, верилось слабо. И какие тогда шансы выжить и вернуться – ясно ведь, что билет в один конец! Нам было объявлено, что если что, родных в концлагерь – вот только упустили, что моя семья в Ростоке, который вы уже взяли. А у штурмана, лейтенанта Шульхе, жена и дочь в Ганновере погибли, от американских бомб. Так что он, когда я ему велел, новый курс рассчитал с охотой. Тот аэродром под Пиллау – базировались мы там в сорок третьем, я хорошо его знал. Над морем, на высоте сто, чтобы локаторы не засекли, ночью – чуть ошибешься, и врежешься в воду, но я очень хороший пилот, летаю с тридцать седьмого. Выйти в темноте прямо на полосу, и посадка с полным бомбовым грузом – с ходу, не делая круг. Но я справился – недаром считался лучшим летчиком эскадрильи, а то и всей группы.

– Отчего вы не сбросили бомбы в море? Ведь садиться с ними даже по инструкции запрещено.

– Герр следователь, но я так уже делал однажды, и знал, что Ю-88 на такое способен, выдержит.

Зато вы убедитесь в искренности моих намерений. Готов выступить свидетелем, если ваша страна обвинит нашего бешеного ефрейтора в применении запрещенных средств войны. Поскольку химия разрешена лишь против партизан и туземцев – а вы не простите.

– Это кем разрешена?"

"– Так все знают, и разговоры… Что Сталин с Рузвельтом и Черчиллем договорились. Запретить отравляющие газы против цивилизованного противника – а лишь бунтующих дикарей в колониях травить.