Никто и звать никак

Все разошлись по своим комнатам и в доме наступила гнетущая тишина…

Ригер спросил меня, не хочу ли я проехаться до местного рынка. Он собирался узнать, когда будет караван. Здесь они ходили далеко не каждый день и было разумно побеспокоится заранее. Но мысль о том, что я приеду и меня начнут рассматривать с любопытством, как наследницу и сплетничать меня не радовала.

— Нет, Ригер, если можно, съезди один. Я лучше выйду в сад.

Место я выбрала там, где обычно ставили кресло отца. Даже следы от ножек остались в траве…

Я растирала в пальцах травинки, вдыхала сладковатый и терпкий запах, мяла какой-то цветок и все не могла понять… Хочу ли я, что бы та девочка жила в этом доме? Она молодая, наверняка избалованная… Она привыкла к рабам и послушанию.

— Ты не против, если я посижу с тобой?

Я подняла глаза, Гомиро стоял рядом и через руку у него был перекинут плед.

— Садись, но я просто не представляю, о чем говорить с тобой…

— Хочешь, я расскажу о моей сестре?

— Ну, давай…

— Ей шестнадцать лет, она очень милая и добрая девочка. Но совершенно не практичная. Любит конфеты и читать сказки. Обожает новые наряды и умеет красиво вышивать. Если захочешь, я покажу тебе потом камзол, который она расшила мне сама…

— А рабыням в твоем поместье затыкают рот, когда живьем снимают с них кожу кнутом. Это для того, чтобы они криками не расстроили милую и добрую девочку?

Пауза была длинной и нехорошей…

Гомиро смотрел на меня, но и я не отводила взгляд…

— Калина, я понимаю, что извиняться перед тобой глупо… Это, так сказать, не окупит… Но скажи, чего ты сейчас добиваешься? Чтобы мне стало стыдно? Чтобы я заплакал от жалости и немедленно выпустил всех рабов на свободу? В моей стране были такие люди, да… Только, дорогая кузина, в тех местах, где рабов отпускали, внезапно начались повальные поджоги и нападения на дорогах, воровство и убийства.

И путников, совершенно ни в чем не виноватых, погибало много… Знаешь, милая кузина, в этом жизни не бывает белых перчаток… Платье, в котором ты приехала — помнишь? Эту ткань делают в Гейсе. И уж поверь мне, в поместье моего отца просто рай для рабов по сравнению с мануфактурами Гейса. Но ты — он ткнул в меня пальцем — Ты носишь эту ткань! Если бы ты ее не покупала, мануфактуры бы разорились и рабство бы там кончилось! Но ты ее покупаешь себе на платье и, тем самым, поощряешь это рабство.