Никто и звать никак

Таверна, где они остановились на ночлег, была настолько убогой, что мы договорились с купцом вернутся к утру и продолжить путь с ними, но ночлег поискать получше.

Петляя среди незнакомых улиц поняли, что едем не туда — дома становились все беднее, но и коляску негде было развернуть. Так что оставалось только ждать места пошире и поворачивать назад. Крик возле нескольких вместе стоящих хибар был слышан издалека.

Прямо под копыта коней выкатился, как от толчка ребенок. Как его не раздавило — уму не постижимо! Лошади протащили коляску еще несколько метров, пока, наконец, Риш не остановил коней.

Мы выскочили почти одновременно и кинулись к ребенку. Плачущая женщина, которая кинулась на визг малыша, подхватила его на руки…

Да, он был изрядно перепуган и верещал, как поросенок. Он был грязен только с одной стороны, потому что его немного протащило по земле, но кроме ссадины на локте и бедре других повреждений я не видела. Риш топтался рядом и не знал, что делать.

В узкий проулок между двумя домами тем временем выкинули три связанных вместе узла какой-то мягкой рухляди.

Даже не потребовав от нас компенсации женщина дошла до узлов, одной рукой потянула их к стене дома. На второй у неё был сын. Устроив что-то вроде сидения, она угнездилась на этих тюках, явно не собираясь никуда идти.

Дверь одного из домов открылась и оттуда выглянула невысокая моложавая женщина. Увидев сидящую мать с малышом, она снова подняла крик:

— Не сиди здесь, Вальма! Нечего тебе тут околачиваться! Пошла, пошла отсюда!

Ригер повернулся, взглянул на скандальную тетку, и она сочла за благо закрыть дверь.

Я вопросительно уставилась на Ригера. Он пожал плечами.

— Можем дать ей пару монеток — она купит ребенку новую одежду и какую-нибудь сладость.

Мальчишка уже перестал кричать. Женщина, что-то ласково приговаривая, протирала ему лицо от грязи. Ригер полез в карман, достал несколько медяшек и подошел к ним. Я, машинально, шла следом…

— Возьми, здесь хватит купить малышу новую одежду.

Женщина подняла на него заплаканные глаза и я увидела старые следы побоев, почти сошедшие, желтоватые синяки.

— Почему ты сидишь здесь?

— Некуда мне идти, высокородная госпожа.

Она забрала у Ригера монеты и держала их в руке, даже не пытаясь убрать. Казалось, что она ждет от нас подвоха, ждет, что сейчас мы потребуем деньги назад. Даже кулак не сжала…

Возможно, это была чистой воды глупость…

— Почему тебе некуда идти? Где ты жила до сегодняшнего дня?

— У мужа жила, высокородная госпожа. Вчера он умер. А сегодня его брат выгнал меня.

— А кто эта женщина, которая тебя не пустила?

— Сестра старшая. Это родителей дом.