Никто и звать никак

— Макс, Люк, Рик, Сэм…

Брови немого поползли в верх и он чему-то разулыбался.

— Может быть они тебе непривычны, зато они удобные. — я продолжила — Том, Джек, Дик…

Он кивнул.

— Дик?

Снова согласный кивок.

— А меня зовут Анна.

И тут он меня почти напугал. Он вдруг заговорил. Да, не слишком отчетливо, но совершенно точно попытался произнести мое имя.

— Аува…

Я улыбнулась и сказала:

— Да, пусть будет так!

Мы сидели и отдыхали еще почти полчаса. Съели по сухарю, напились воды.

Я выяснила, куда мы идем. Мы шли к берегу моря. Охотники туда выходят редко.

Там нас не будут искать. Там мы переждем время, а потом, чтобы не заблудится, по берегу пойдем к людям. Но в город заходить не станем — поймают. Обойдем город, пополним запасы и пойдем дальше. Разговаривать с Диком было сложно, мы не всегда сразу понимали друг друга, но оба старались. Он не делал вид, что он самый умный и главный.

Глядя на него, я понимала, как мне повезло. Повезло первый раз в этом долбаном мире.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​

‌‌‍Глава 14

До берега моря мы шли пять дней… Или шесть, я немного сбилась со счета.

Мой ошейник Дик разомкнул, хоть и с трудом. Но бросать его не позволил, уложил в вещмешок. А я объяснила ему, как снять его. Прямо показала на своем ошейнике. Теперь все минуты отдыха сопровождались скрипом камня о металл. Иногда звук получался — как железом по стеклу, это било по нервам, но я терпела. Я понимала его желание снять ненавистную дрянь.

Отдыхали, когда уставали. Шли, когда были силы. Несколько раз Дик находил и срезал с деревьев грибные наросты.

Их мы ели сырыми. Они похрустывали на зубах и отлично насыщали. А к сырому странноватому запаху я быстро привыкла. Костер он не разрешал разводить, хотя трут, кремень и кресало у него были. Нес он огниво не в мешке, а за пазухой, сложенное в мешочке на длинном шнурке. Но мне показал. Я уже давно умела пользоваться таким. Но на свиноферме у нас не было огнива. Не разрешали. Было что-то вроде совка из железа с толстой и длинной деревянной ручкой, на котором всегда можно принести углей с кухни. Зато в подол моего платья были воткнуты две больших иглы. Одну я утащила еще из ткацкой, случайно. Просто у меня была привычка втыкать иголку в одежду и обматывать ниткой, закреплять, чтобы не потерять. Про нее не вспомнили, когда переводили на кухню. Вторую я утащила с кухни. Там было несколько штук в швейной плетеной коробке. Ими рабы штопали и зашивали свои дерюги. Когда послали за углем очередной раз, я застала кухню почти пустой. Такое бывало редко. Тогда я и украла кусок хлеба и эту иглу.

Сапоги несли в котомках.