Муж, которого я забыла (СИ)

Из-за долбанных акций компании, которая идёт ко дну!

— Вы знаете, кто я? — Спрашиваю у Заруцкого."

"— Конечно, Денис Сергеевич, знаю, да. — Он кивает головой, как болванчик. — Вы — супруг моей клиентки, Лукерьи Лукьяновны Акмановой, волеизъявление которой лежит сейчас перед вами.

— Кретина-то из себя не стройте, — я ударяю по бумагам. — Вам абсолютно не идёт!

Чувствую, как тяжесть всех прошедших после трагедии дней обрушивается на меня, и вскакиваю, хватая продажного адвоката за шкирку.

— Говори, гнида! Как есть, так и говори!

— Я ничего не знаю, — вяло отнекивается он, но я вижу, что он готов.

Не просто так позвал, значит.

Нарочито медленно переворачиваю документ и припечатываю его лицо к подписи с расшифровкой.

— Тебя совесть-то не грызла, что ты её умирать бросил? Дышалось тебе спокойно, зная, что она задохнулась в жестяной коробке?

Мне стоит неимоверных усилий сдерживать свою ярость и не начать его бить. Потому что, видит Бог, если начну, уже не остановлюсь. И тот факт, что мы с ним вдвоём в его конторе, вовсе не играет на руку.

Слишком поздно я понимаю, что всё-таки переусердствовал. Нотариус хрипит, а из его носа начинает хлестать кровь. Я ослабляю хватку.

— Голавлёва. Вероника. Леон. — Цежу сквозь зубы и резко отпускаю его. — Лучше кайся сам. Тебе не понравится, что я могу и сделаю с тобой в противном случае.

— Это правда, что вы — сотрудник ФСБ?

— Правда.

— Мне важно знать, готовы ли вы пойти против своего начальства?

— Если они причастны к смерти моей жены, то пусть хоть трижды будут самим Господом Богом, но ответят за это, — выплёвываю я.

— Вы учтёте, что я сам вызвал вас? Что сам решил сдаться? — Он смиренно садится рядом. — Я ведь видел, что она написала. Специально не сказал Цемским.

— Очень великодушно, мать твою! — Снова не сдерживаю я эмоций.

— Мне зачтётся, если я прямо сейчас расскажу вам всё? — Снова спрашивает Заруцкий.

— Я даю вам слово, что зачтётся, — говорю, лишь бы услышать эту грёбаную правду как можно скорее.

Адвокат недоверчиво вздыхает, ёрзает, устраиваясь поудобнее, и начинает свой рассказ.

— Когда Лукьян Родионович пришёл переписать завещание и включил в него Лукерью, я в тот же день рассказал об этой… дочери в кругу семьи… Мила Юрьевна, бывшая жена Цемского и мать Вероники, моя супруга. Мы уже много лет коротаем старость вдвоём… Так сказать…

— Вероника тоже узнала?

— Да, конечно. Она как раз ужинала с нами… — Он усмехается. — Вероника даже лицом побелела. Они с Леоном давно работали с отцом, были в курсе многого происходящего на фирме. Вероника вообще деятельная особа.