На санях

Не истории партийных съездов, не взаимоотношениям базиса и надстройки, не моральному кодексу строителей коммунизма — а тому, как жить, выживать и добиваться успеха в советской системе.

Жизнь — как река. Банальная метафора. Но верная. Причем не Москва-река с гранитными набережными и мостами, а бурный, мутный поток, с водоворотами, даже еще и пираньями, несущийся через джунгли. Ты не выбирал, барахтаться в этой русской Амазонке или нет, тебя швырнули в нее малым мальком. Сможешь — плыви, не сможешь — тони. Русская литература учит плыть против течения, а на это очень мало кто способен. Правильно плавать — кто бы мог подумать — учат на гребаной партсовжурналистике. Не стратегии прессы в китайском вопросе, а законам жизни в согласии с окружающей средой. В гармонии с природой, если угодно. Да, она в этих широтах вот такая, другой нету. Плыви вместе с рекой, не поперек и не против потока. Тогда выживешь и выплывешь. В этом и состоит диалектика. Никакой Чехов и никакой Толстой эту истину тебе не откроют, а Мудолёт ее знает. В его кондовых речах спасение и мудрость. Надо лишь перестать ерепениться и перенастроить мозги.

И перенастроенный мозг сразу послал панический сигнал: козлина, ты совершил глупость! Не надо было предупреждать Щегла! Это фантомные судороги прежней жизни, рывок против течения! Который может дорого обойтись! Вовка-то правила знает, интеллигентскими рефлексиями не терзается. Как только Сергей Сергеевич на Щегла выйдет, тот сразу же, чтоб попасть на хороший счет, заложит приятеля, сто пудов заложит! И получится, что Марк нарушил правила подписки: «Ставшие мне в процессе сотрудничества известными формы и методы работы органов КГБ, а также сведения о лицах, интересующих органы КГБ, никогда никому не разглашать».

Однако, напугав, заработавший по-новому мозг тут же подсказал и выход. Как только позвонит или появится Сергей Сергеевич, немедленно самому рассказать об этом разговоре. Типа: решил помочь органам, подготовив товарища, и беседа прошла успешно, В. Щеглов к сотрудничеству готов.

Ничего, я на журфаке им нужнее, чем Вовка со своим областным педом. Куратор пожурит, велит без приказа не проявлять инициативы, тем и обойдется.

Ощущение от этих мыслей было странное, смешанное. Гадковатое, а в то же время не без гордости — придумал, как выкрутиться из хреновой ситуации. «Втягиваешься в роль подлеца?» — спросил прежний Марк. Он никуда не делся, просто потеснился.

И был в тот же день инцидент, после которого чувство возникло вновь, только теперь гадливости было меньше, чем удовлетворения.

На французском наконец появился Сова. Сел, ненавидяще улыбнулся, процедил тихо, чтоб никто больше слышал:

— Чао-какао, герой-любовник. Ты не ссы, Серый тебя не тронет. Я с тобой по-другому посчитаюсь.