На санях

В двадцатые годы большевики еще не понимали, что серьезную конкурентоспособную экономику без полноценной демократической периферии создать не получится. Потому НЭП в итоге и провалился. ГПУ било шибко оборотистых по рукам. Отрывало с мясом.

Но теперь, в семидесятые, мы умные. Капитализм так капитализм. Пускай. Если это поможет стране не потерять величие».

Я слушаю — ушам не верю. Хочется себя ущипнуть. Председатель КГБ говорит, член Политбюро ЦК КПСС!

Он ведет свою железную логику дальше.

«Я читал материалы дела Берии. Умный был мужик. Еще в 1953-м говорил со своими про то же самое. Что экономической и научной конкуренции с Америкой мы не выдержим, что надо капитально перестраиваться. Что нужен «советский капитализм». Переходить от запугивания к матстимулированию. Само собой, суд потом счел эти речи доказательством, что Берия агент империалистических держав. Но суть-то верная!

Механизм «запугивающей» модели Хрущев разломал, однако новой моделью его не заменил. Вот почему при Сталине мы догоняли и перегоняли, а теперь всё отстаем и отстаем.

Однако есть одна опасность. Очень серьезная. Возможно, непреодолимая.

В истории все «революции сверху», то есть развинчивание шурупов, либерализация, демократизация всегда заканчиваются одним и тем же. Народ сначала радуется, что его посадили за стол. Потом кладет ноги на стол. Потом прогоняет тех, кто его пригласил. А чаще всего еще и убивает.

Я тут полистал на досуге вузовский учебник по истории, освежил память. Гляди, Бляхин, какая картина вырисовывается.

Англия. Король Карл Первый в 1640 году после долгого перерыва созывает парламент. Через год начинается гражданская война. Потом королю отрубают голову.

Франция. Король Людовик в 1789 году созывает Генеральные Штаты. Начинается революция. Королю отрубают голову.

Наш Александр Второй. Освобождает крестьян, объявляет всяческие свободы. Начинается террор, царя убивают.

Николай Второй. Выпускает манифест о свободах — происходит первая революция. Учреждает Думу — Дума его скидывает. Расстрелян вместе со всей семьей.

Берем совсем недавнее. Никита Хрущев. Дает стране дышать, выпускает два миллиона зеков, перестает терроризировать аппарат. И что? Аппарат же его и скидывает. А при Сталине про такое и подумать было страшно.

Смекаешь, к чему я, Бляхин?».

Я честно говорю: нет, Юрий Владимирович.

Он: а как ты думаешь, зачем я тебя в прошлом году на Испанию кинул?

Я, дурак, опять глазами хлопаю.

Он дальше: «А Сардарян у меня зачем в Тегеран стал таскаться? Соображай. Ты же на лету хватаешь».

И глаза из-под очков поблескивают. Веселится. Он же никогда не смеется, улыбается только глазами.

Осрамился я.

— Пас, — говорю. — Сдаюсь.

Сардарян действительно всё в Иран да в Иран. Раньше у него на первом месте Турция шла.