На санях

Формула Несчастья: Н = О + С, где О — одиночество, а С — страх.

Надо понять, где он обитает в этих стенах. И потом обходить нехорошие места стороной.

Начать с тесной, совсем не парадной мансарды, где находятся спальни принцесс и комната мадемуазель Бурде, а также каморки для прислуги. Изучить это невеликое пространство, потом, убедившись, что здесь бояться нечего, разведать нижние этажи.

Из утопленного в скошенной стене окна было видно только железные крыши и кирпичные трубы, из них в небо тянулись дымы — серые, где топят дровами, и черные, где топят углем. Это и есть Париж, никакого другого Парижа не увидишь, потому что maman всегда задергивает каретные шторки. Она не любит яркого света и боится наткнуться взглядом на что-нибудь вульгарное.

Девять часов утра. До первого урока, закона Божьего, полчаса. На такой маленький дом должно хватить.

Обычно в это время в комнату приносят завтрак, но вчера вечером мадемуазель Бурде рассердилась за плохо выученные гаммы и, как обычно, наказала голодом. Это лучше, чем было в Людвигсбурге, где прежний учитель герр Финек больно бил линейкой по пальцам. Он был злой, а мадемуазель Бурде просто суровая, это намного лучше. За ужином она нарочно вышла из малой столовой первой, чтобы Лотти имела возможность спрятать в карман кусок хлеба. И сейчас, крадясь по коридору в атласных туфельках, девочка откусывала от ломтя.

Перед соседней дверью, где поселили младшую сестру, принцесса не задержалась. Оттуда доносился звонкий картавый голосок Паулины:

— Извольте говолить на фланцузском, судалыня, вы плиехали в Палиж! А вы, Клалисса, делжите осанку, как подобает глафине!

Кормит завтраком своих кукол. Все время с ними разговаривает, шепчется, одних хвалит, на других обижается. И никто ей не нужен, чары Дракона Солитюда на нее не действуют. Но у Паулины наверняка есть какой-то собственный дракон. Он есть у всех принцесс.

Из комнаты мадемуазель, тоже как обычно, звучала музыка. Паули сразу по приезде распаковала своих Гризельд, Кларисс и Лорелей, а госпожа Бурде не успокоилась, пока слуги не притащили под крышу ее пианофорте, по которому швейцарская alte Jungfer8 так тосковала в дороге. Лотти ненавидела музыку еще больше, чем вышивание и танцы. Принцесс нарочно учат только тому, что доставляет страдания — чтоб ты чувствовала себя бездарной, безрукой и безногой.

Поморщившись, девочка прошла дальше. Паули и мадемуазель Бурде — это знакомо, неинтересно.

Иное дело — новые слуги. Они жили в глубине коридора, пять дверей с одной его стороны, пять с другой. Первая дверь слева была приоткрыта, в ней кто-то жалобно всхлипывал и звучал еле слышный ласковый голос.