Набери мой номер ночью

Но если уж честно, то мне и не нужен стопроцентный — я начинаю быстро скучать, мне нужен сдающийся противник, а не сдавшаяся тряпка.

— И много у тебя их было? — зачем-то спросила я.

— Достаточно для того, чтобы я смог развлекать нас обоих, — он улыбнулся. — Не ревнуй к бывшим. Это всегда труба. Будь настоящей или будущей.

В знакомой прихожей я уже окончательно оклемалась, потому вскинула подбородок.

— Во-первых, я не ревную, не придумывай. Я вообще ни о каких к тебе чувствах не заикалась. А во-вторых, не говори так, будто мы уже встречаемся.

Я стягивала пуховик.

Чаепитие уже вряд ли повредит после того, что было. Он бросил пальто прямо на тумбу.

— Ты встречаешься с кем-то еще?

— Нет, но… В смысле, «еще»?

— Тогда не вижу проблем.

Он неожиданно резко развернулся, схватил меня за талию и чмокнул в губы, тут же выпустил и помчался в ванную — самый натуральный влюбленный мальчишка, крадущий поцелуи и избегающий возмездия. Снова я вижу романтика? Или он настолько блестяще вживается в роль, а собой становится только в периоды острого возбуждения?

А за чаем поднимать тот же вопрос было уже глупо.

Мы вообще по большей части молчали, но постоянно посматривали друг на друга: он с улыбкой, я — со смущенной улыбкой. В чем смысл этих посиделок, если он не собирался ничего обсуждать?

Но в определенный момент он заговорил, словно мысли мои прочитал:

— Маш, я представляю, что сейчас ты ощущаешь себя не в своей тарелке. Я притащил тебя сюда не чтобы вытрепать окончательно нервы — просто не дал возможности сразу меня избегать. Это, я уверен, было твое первое желание на фоне смущения. Нам были нужны эти полчаса — они самые сложные и самые категоричные в эмоциях.

Я медленно вдохнула и почти уверенно потянулась за печеньем.

— Знаете, Кирилл Алексеевич, вам бы в мозгоправы пойти. Такой вы иногда дотошный.

— Радовалась бы лучше, что потрошу тебя до нутра — это лучшее, что бывает в хороших до́мах. Чем тщательнее я разбираюсь в твоих эмоциях, тем успешнее бью по каждой.

Кое-как я выдержала прямой взгляд. Похвалила себя за заслуженную победу в стойкости, а потом и объявила триумф:

— А я совсем не смущаюсь произошедшего, Кир! Ну, было и было, и не такое случалось.

И я решила, что приму твое приглашение сегодня остаться — ночь на дворе. Сейчас пойду в твой душ, а потом улягусь на твой диван — вон тот, круглый. А в семь утра мне нужно будет встать, это ничего? Разумеется, при условии, что ничего спорного сегодня больше не будет, — я всем своим видом демонстрировала, что смущения во мне ноль. Пусть вон Мерс смущается того, что видел. Или Зайчонок — того, что делал, пока я получала удовольствие от другого мужчины. Пусть весь мир смущается, а мне надоело.