Набери мой номер ночью

— Я тут подумал, что надо решить несколько вопросов.

Я посмотрела на него как на безумца. Маньяк! Палач в пыточной камере! У меня там сейчас все взорвется, а потом мою голову разнесет взрывом и уложит ошметками по всему помещению. Но он лишь улыбнулся и продолжил:

— Ты очень чувствительная, Маш. Долгое воздержание, или я так сильно тебе нравлюсь? Или ты всегда заводишься с полоборота?

— Воздержание, — прохрипела, выбрав менее чреватый ответ.

— Чудесно, — непонятно что констатировал он. — Есть пара условий. Сейчас идем ко мне, но сексом заниматься не будем, только чаепитие.

Тему устроим, скажем, в следующие выходные — ты успеешь настроиться.

— Что?.. — я уловила только то, что меня, кажется, шантажируют.

— На самом деле прямо сейчас я хочу поставить тебя на колени и спустить тебе на язык. Так что прими во внимание — мы оба вынуждены себя ограничивать. Чаепитие одобрено?

Я изнывала, умирала от желания. И именно это злило:

— Кир, пожалуйста, не будь таким козлом.

Вздрогнула, когда он жестко перехватил меня за подбородок и наклонился к самым губам.

— Никогда не говори со мной в таком тоне, если хочешь, чтобы я держал себя в руках.

С этого момента играем по правилам. Услышала, Маш?"

"Я не ответила, поскольку он снова задергал рукой, еще резче. Теперь я вынуждена была стонать ему прямо в губы. И кончала под этим же самым взглядом. Он словно мне самой показывал, в чьих руках власть над моим удовольствием — как условный рефлекс вырабатывал. И ведь получалось, меня как будто накрывало его черной аурой, а тяжелый взгляд где-то на подкорке переплетался с удовольствием и фиксировался в этой сцепке намертво.

И, обеспечив необходимый ассоциативный минимум, он неожиданно добавил нежности — когда обмякла в его руках, прижал к себе и держал, давая прийти в себя.

Я носом чувствовала ритмичную пульсацию венки на его шее. Нервничает? Не похоже. Напряжен? Ну, разумеется, напряжен — он-то своей разрядки не получил. А эти объятия были пленительными — привыкание к запаху, ощущение какой-то непроницаемой защищенности и, если уж совсем углубляться, полное отсутствие одиночества. Как будто я когда-то до сих пор ощущала одиночество или нуждалась в защите! Осознав это, встрепенулась. Кир сразу выпустил меня из рук.

Я спешно застегивала джинсы и оправляла свитер, теперь не к месту стесняясь ироничного взгляда и стыдясь того, как извивалась на его пальцах несколько минут назад, уподобившись какой-то обезумевшей шлюхе. А он будто только ждал, когда закончу, — схватил меня за руку и потащил к выходу. Вероятно, чай все-таки будет. Какой оказался бесконечный и насыщенный вечер.

Заговорил он лишь тогда, когда мы входили в его подъезд.

— Маш, то, что тебя заводят голосовые команды, еще не означает, что ты стопроцентный пассив.