Набери мой номер ночью

В подъезде я уже отчетливо дрожала, но этот гад хладнокровный именно сегодня решил отложить свою извечную внимательность и даже не пытался развлечь меня разговорами. Где там романтик, ау? Где неубиенный юморист? Никого нет, остался только Кирилл Алексеевич без примесей. И это, мягко говоря, наталкивало на самый пессимистичный прогноз — он намерен врубать все свои заскоки с первого же раунда. Может, еще не поздно сбежать?

— Может, еще не поздно сбежать? — повторила я мысль вслух.

— Может.

Притом меня взяли за локоток и протолкнули вперед себя в дверь. Я развернулась через пару шагов и посмотрела на него, решив говорить прямо:

— Если ты настроен сегодня…

— Настроен, — перебил он сухо.

И его равнодушие как раз сейчас было крайне неуместно. Я и трусихой не хотела выглядеть, и продолжать бегать от собственных желаний не собиралась — я его хотела, так куда еще бежать? Но все же решила обозначить свою позицию, не юля и не делая вид, что не понимаю происходящего:"

"— Ну… в этом случае, Кир, я бы попросила тебя сегодня быть таким ласковым, каким ты только умеешь.

Он приподнял брови, добавив выражению лица иронии, однако притом даже не улыбнулся.

— После такого ожидания? Нет, Маш, ласковым ты меня сможешь увидеть через пару месяцев регулярных встреч. Я постараюсь, обещаю. Но сегодня даже обещать не стану — не смогу физически.

— Ты намерился меня пугать?! Кирилл, да я и так чувствую себя не в своей тарелке! Или ты хочешь, чтобы первый раз стал последним?

— Это мы посмотрим. Куртку помочь снять или справишься?

— Ну ты и… тиран.

— Благодарю. Теперь слушай внимательно, Маш. Мне не доставляет удовольствие причинение сильной боли, но я вполне готов подыгрывать любым твоим наклонностям.

— Да уж, возбуждает, — пробурчала себе под нос, но куртку все же поспешила снять. — Что теперь?

— Теперь ты раздеваешься дальше.

Кирилл сделал шаг ко мне, но ближе так и не подошел. Он просто стоял и наблюдал за моим смятением. Захотелось уйти — просто сказать, что передумала, услышать в спину «трусиха» и вернуться к чрезмерно общительной Эвелине Сергеевне. И больше ни на что не реагировать — ни на звонки, ни на встречи.

И я подгоняла себя. Давай, раздевайся, Маш. Что здесь такого? Любовники видят друг друга обнаженными, а ты уже два раза кончала, хотя он даже к делу не приступал. Это не стыдно — раздеваться перед тем, кого хочешь. Но факт в том, что стыдно было.

Я смотрела в пол, стягивая рубашку.