Набери мой номер ночью

Затем взялась за джинсы.

— Нет, на меня смотри, — надавил он.

Похоже, он просто смаковал мое смущение. Чем сильнее краснеют щеки, тем ему приятнее вкус происходящего. Я зацепила пальцами сразу и трусики, стаскивая решительно. Избавилась от носков и обуви. Выпрямилась, борясь с желанием прикрыть грудь. Но все-таки удержалась. Он так и оставался на расстоянии шага, бесстыдно меня рассматривая — грудь, долго задержал взгляд на треугольнике снизу. Я тоже молчала, понимая, что игра началась, но определенно не осознавая до конца своей роли.

— А теперь, — он после долгой паузы ответил на незаданный вопрос, — ты идешь в душ.

Я иду — логично. Я обязана быть чистой, не он. Но я даже обрадовалась возможности временной передышки, однако дверь ванной за собой закрыть не успела — оказалось, что он шел следом. Так же одетый и явно не собирающийся баловать меня видом собственного тела. Положил руку на талию и толкнул в душевую кабину — сам включил воду, струи явно попадали на его рукав и волосы.

— Чего ты ждешь, Маш? Вон гель для душа… нет, мочалка тебе не нужна. Я буду смотреть — а ты будешь показывать все, что делаешь.

Это было слишком — гладить себя собственными намыленными руками под пронзительным взглядом. Он присел на выступ снаружи и не скрывал своего внимания. Подгонял, торопил, открытым текстом говорил, где я еще не помыла. И притом не трогал. Это так он себе представляет отношения любовников? Я сама себя буду возбуждать, а он хочет только смотреть? Но почему-то именно за эти минуты смущение начало пропадать, появилась какая-то смелость и желание экспериментировать дальше, ведь я не невинная девочка – прекрасно понимаю, что это мучение предназначено нам обоим, а не только мне.

Я попыталась выйти из кабины, но он качнул головой.

— Нет, Маш, еще кое-что. Ногу сюда поставь. Ближе! Да не бойся ты.

Это был не страх, а крайняя степень стыдливости — если я подниму ногу, как он сказал, то окажусь прямо перед его глазами с раздвинутыми бедрами. Он резко выдернул ремень из шлиц, развернул меня и каким-то слишком привычным жестом стянул ремень над локтями. Потом снова повернул к себе лицом.

Меня это действо только смущало, я чувствовала себя какой-то развратной шлюхой, с которой делают что хотят. Но почему-то помалкивала — неужели боялась разозлить? Он заговорил сам, нежно поглаживая там и немного раздвигая складки:

— Знаешь, в чем твоя проблема, Маша?

— А у меня есть проблема? — выдавила в ответ.

— Есть. Ты очень боишься отдавать инициативу.